– Он на самом деле обвинил тебя в том, что ты это делаешь?

Джорджина замолчала на секунду.

– По крайней мере, он совершенно точно сказал, будто леди Хаддерсфилд уверена, что я это делаю, – ответила она, покраснев.

– Но ведь это не совсем одно и то же, дорогая, – заметила кузина, глядя на нее своими добрыми голубыми глазами. – Ты можешь припомнить, какие именно слова Джека тебя так страшно разозлили?

– Как я могу помнить все дословно!

Джорджина налила себе чашку чая, хотя и не хотела пить.

Летиция была сегодня какая-то непонятливая. Вместо того, чтобы предложить Джорджине помощь и поддержку, она задает без конца глупые вопросы и требует от нее точных слов, произнесенных во время ссоры с майором Хемптоном.

И проблема была в том, что Джорджина отлично помнила свои слова.

Но что такого обидного сказал Джек Хемптон, она не помнила. Она ясно видела, как побелело его лицо, когда она заявила, что он ее не достоин.

И это побелевшее лицо майора было самым больным воспоминанием для нее.

Потому-то она и не могла представить себе, что в его мыслях и словах не было ничего обидного, а она слишком поторопилась их истолковать по-своему. В слепой ярости Джорджина набросилась на Джека Хемптона, а он, вероятно, не имел никакого отношения ко всем этим ужасным сплетням.

Она уже не злилась на него, но теперь эта мысль не давала ей покоя.

Невыносимо было думать, что она совершила несправедливость. Ночью Джорджина долго не могла уснуть.

В следующую ночь ей приснился Джек Хемптон, такой, каким она привыкла его видеть до их ссоры. Джорджина видела его очаровательную улыбку, в которой был намек на пламенную страсть. А когда Джорджина тянулась к нему, улыбка превращалась в страшную гримасу, Джек начинал хохотать, а его глаза были как омут, в который Джорджина, медленно кружась, долго-долго падала.

Джорджина проснулась в холодном поту. Проведя четыре ночи в подобных кошмарах, она поняла, что должна сделать, чтобы обрести мир в душе.

Ей надо проглотить обиду и попросить прощения у майора Хемптона. Она знала, что это будет для нее трудным испытанием. Но герцогиня могла гордиться собой – она от своего не отступит.

Джек Хемптон только что закончил обсуждать со своим управляющим Джимом Макферсоном возможность приобретения соседней фермы, которая недавно была выставлена на торги, когда Хатчинс постучал в дверь его кабинета и сказал, что приехала мисс Беннет и желает его видеть.

– Ты не ошибся, а, Хатчинс? – спросил Джек. – Может, она желает видеть тетю Хестер?

Джек был уверен, что дворецкий все перепутал. Даже странно, что могло понадобиться от него этой высокомерной мисс Беннет? Прошло уже почти две недели с тех пор, как они поссорились. И Джек был буквально взбешен тем, что какая-то финтифлюшка заставила его почувствовать, пусть даже на секунду, чуть ли не бедным родственником.

Он поклялся, что ноги его больше не будет в Мелтон-Хаусе, пока эта задавака не уедет обратно в Лондон. То, что она до сих пор этого не сделала, только разжигал его ярость. Потому что Джек был лишен возможности общаться с семьей своего кузена. Особенно он скучал по маленькому Хью и злился из-за вынужденной разлуки.

И вот теперь эта глупая девчонка здесь, в его доме! Она приехала, без сомнения, для того, чтобы снова хвастаться перед ним своим маркизом.

– Нет, сэр, – ответил Хатчинс. – Мисс Беннет особенно подчеркнула, что желает видеть именно вас, сэр. Я проводил ее в библиотеку.

Джеку очень захотелось сказать, что он не принимает. Пусть эта претенциозная дамочка убирается туда, откуда явилась.

Но это было не в его характере. И он подавил в себе вспыхнувшее было мстительное настроение. Так и быть, он узнает, что ей нужно, прежде чем выпроводить, подумал Джек.

– Передайте мисс Беннет, что я скоро приду, – сказал он и обратился к Макферсону: – Ну что ж, Джим. Пожалуй, я последую твоему совету. Ферма небольшая, но мы можем использовать пастбища для новых овец, которых купили в Оукхемптоне на прошлой неделе. Я пошлю в Лондон за деньгами. Не позднее чем через месяц мы оформим сделку, и ферма будет наша.

Как только управляющий вышел, Джек спустился в холл и направился в библиотеку, но остановился, взявшись за ручку двери, чтобы вздохнуть поглубже перед тем, как ее открыть. Уже переступая порог, Джек твердо пообещал себе, что не свернет прекрасную шейку этой гостье, даже если у него возникнет непреодолимое желание это сделать.

Он состроил на лице жуткую гримасу и приготовился к неприятной встрече.

Мисс Беннет не слышала, как открылась дверь. Она стояла у высокого, французского окна, выходящего в сад, и любовалась чудесным солнечным днем.

Ее изящная нежная ручка в прозрачном белом муслине потянулась, чтобы сорвать веточку жимолости, росшую на западной стороне дома.

Изумительная картина предстала перед Джеком Хемптоном, когда он увидел Джорджину в белом платье, сквозь тонкую ткань которого просвечивали ее длинные стройные ноги. Великолепная грудь мисс Беннет четко вырисовывалась на фоне зеленой листвы, и золотистые пышные волосы, казалось, переплелись с лучами солнца.