Кондор виновато улыбнулся.

– Я не об этом... Я имею в виду уже взрослых детей. Где-нибудь. Может такое быть?

– Послушай, братишка...

– Ты очень удивишься, если узнаешь, что у тебя есть взрослый сын или... дочь?

– Скорее содрогнусь, - усмехнулся Руэрто, - но этого, к счастью, быть не может.

– Ты уверен?
– серьезно посмотрел на него брат.

– Разумеется, - так же серьезно уставился на него Нрис, - я всегда отдавал себе отчет, что

это будут внуки моей матушки. Так вот: никаких внуков у нее нет и не предвидится... разве

что произошло чудо.

– Возможно, что и произошло.

– О чем ты?

– Нрис... я бы не затеял этот разговор, если б у меня не было оснований. Один мой

пациент - васк, значит, потомок Прыгуна.

– И ты решил, что это мой потомок?

– Это наиболее вероятно.

– 127 -

У Руэрто нехорошо заныло в груди. Такого виража от жизни он не ожидал. Он даже не

знал, радоваться ему, сомневаться или просто ужаснуться неумолимой силе судьбы.

– И сколько лет твоему пациенту?
– спросил он.

– Семнадцать, - ответил Кондор.

– А какого он пола?

– Вообще-то женского.

– Черт бы тебя побрал, Кон! Ты хочешь сказать, что у меня есть взрослая дочь?!

– Это будет ясно после результатов анализов.

Руэрто посмотрел на серое небо и на золотые листья кленов на дорожках и понял, что

это спокойствие уже не для него, что его мелко трясет от волнения.

– Так делай скорее!
– взорвался он.

**************************************************************

Оливии хотелось стучать в стенку кулаками, когда она слышала смех, шаги или скрип

кровати. Ее обожаемый Льюис был счастлив, но она не могла за него порадоваться. Она его

ненавидела за это! А еще больше ненавидела эту наивную, избалованную и бесстыжую

девчонку, которая малюет на стенах идиотских бабочек!

Льюису даже хватило наглости явиться среди ночи и попросить заварку. Оливия сунула

ему и печенье в придачу, но решила, что завтра же переедет в женский корпус. Хватит с нее

такого соседства...

Ночь была ужасной. И не только из-за влюбленной парочки за стеной. Как только она

закрывала глаза, огромный купол начинал рушиться над ней, сердце сжималось, она

покрывалась липким потом и просыпалась. Никакие таблетки Кондора не помогали. Это

становилось невыносимым.

Совершенно измученная и злая, Оливия пришла утром в Центр Связи. Там ей всегда

удавалось переключиться на работу и забыться. Усилием воли она взяла себя в руки, стала

взрослой, умной, серьезной, неуязвимой...

Потом пришел Ольгерд Оорл. Она тупо стояла с микропаяльником над макетом и думала:

«Какое мне, собственно, дело до какого-то Льюиса, когда на свете существуют такие

мужчины? Повезло же этой зазнайке Риции! Сама не знает, что имеет!..»

– Что с тобой, Олли?
– спросил он с тревогой, - ты очень бледная.

– Ничего, - ей стало стыдно за свою слабость, - сейчас будем работать. Садитесь.

Сеанс она провела нормально, только руки немного дрожали.

– Ты не заболела?
– снова спросил он озабоченно.

В последнее время он стал более внимательно к ней относиться. Раньше почти не

замечал.

– Господин Оорл, - сказала она с волнением, - вы не могли бы мне помочь?

– В чем?

Оливия посмотрела ему в глаза и потупилась.

– Я в детстве пережила аварию на Меркурии. А теперь меня постоянно преследуют

кошмары: треснувший купол, пожар, паника... Я никак не могу от этого избавиться. И,

наверно, не избавлюсь, пока не побываю там. Мне нужно попасть на место аварии, господин

Оорл. Мне нужно на Меркурий.

С минуту Ольгерд молчал. Она смиренно ждала, что он решит, и смотрела в пол.

– Хорошо, - сказал он наконец, - я понял. Когда ты будешь готова?

– Я?
– совсем разволновалась она, - хоть сейчас!

– Мне нужно знать базу, ближайшую к этому месту.

– «Раскат-5». Это на плоскогорье Сольвейг.

– Понятно. Не волнуйся так. Через час я вернусь. А тебе советую переодеться.

Оливия осталась одна в лаборатории. Она даже не поняла, что произошло. А произошло