дрожит от холода. Не бойся, я тебя согрею. Не бойся ничего.

Он действительно излучал тепло как полуденное солнце. Флоренсия чувствовала не

страх, а наоборот, полную защищенность. Полное с ним единение. Она закрыла глаза и снова

растворилась в бесконечном поцелуе.

Ужин стыл. Сумерки сгущались. Конс, как и обещал, целовал ее непрерывно, обдавая ее

своей горячей энергией и просто обезоруживая своей нежностью. Она позволила ему

довести себя до полного экстаза и на этой волне восторга и благодарности ответила ему тем

же, даже не сожалея, что обычная близость для них невозможна. Так было острее. И как

будто понарошку. Как будто они еще не любовники, а только решаются на это.

В темноте, совершенно довольные и расслабленные, они смотрели друг на друга.

– Блиц-опрос, - улыбнулась Флоренсия.

– Ну-ну, - кивнул Конс.

– Сколько у тебя было наложниц?

– Не помню, - усмехнулся он.

– Так много, что уже не помнишь?

– Я помню только тебя.

– Я не наложница.

– Я знаю.

Он перестал улыбаться. Флоренсия решила сменить скользкую тему, тем более что уже

услышала то, что хотела.

– А сколько у тебя в замке комнат?

– Двести или триста... не считал никогда.

– А сколько этажей?

– В главном корпусе пять.

– А сколько слуг?

– Было три десятка. Теперь, наверно, никого.

– Как это?

– Меня нет уже целый месяц, - сказал Конс хмуро, - кто еще не умер, разбежались по

другим хозяевам. Только кому они нужны...

– Они что, не могут без тебя?

– 155 -

– В том-то и дело.

– И ты бросил их всех?

– Фло, зачем ты об этом?

Она вздохнула. Эти вопросы действительно не имели смысла. Она знала, с кем

связалась. Знала, что с ним не может быть легкости, не может быть никакого понимания и

никакого продолжения. Согрели друг друга, насладились друг другом, и хватит. Разве это

было плохо? Разве это было зря? Нет, все было прекрасно.

– Ты должен быть там, - сказала она.

– Конечно, - ответил он.

Ей показалось, что здесь, в тихой уютной спальне, самым будничным тоном они

подписали своей зарождающейся любви смертный приговор. Как два взрослых,

здравомыслящих человека.

– На Земле, конечно, лучше, сказал Конс, - у тебя здесь дом, работа, друзья... Ты здесь на

своем месте, Фло. Нелепо было бы забирать тебя отсюда даже в самый роскошный замок.

– Хорошо, что хоть это тебе не надо объяснять, - грустно улыбнулась она.

Он молча привлек ее к себе, уткнувшись губами в спутанные волосы.

******************************************

***************************61

Тропинка вдоль берега была посыпана сосновыми иголками и поросла черничником,

справа, сквозь стволы виднелась водная гладь с летящими по ней парусами.

– Знаешь, я даже рада, что ты с нами не летишь, - сказала Ингерда, - мне и на Земле-то с

тобой трудно, а в космосе и подавно.

– Твой отец безумец, - сухо заметил Ясон, - я бы на его месте вообще не брал женщин в

это прокаженное место. Тем более родную дочь. Он потерял жену. Он потерял сына. Неужели

ему мало?

– Ты рационален до тошноты, - фыркнула Ингерда.

– А ты все порхаешь, как бабочка, - ответил он.

Она не знала, что их связывает. Любовь? Вряд ли. Она совсем не любила его, только по-

прежнему хотела ему и всем остальным что-то доказать.

– Неправда. Я не такой уж плохой бортинженер. И десантные навыки у меня есть. И опыт

кое-какой.

– Брось. Ты всегда летала то с отцом, то с братом. На льготных условиях. Чисто ради

украшения.

– Ты все время хочешь меня оскорбить. Я не понимаю, за что.

– Мне просто не нравится вся эта затея с экспедицией. Дело же не в Ольгерде. Мы

втянемся в такую волокиту по спасению этих аппиров, что самим тошно станет. Мы же

добрые!

– Ты как будто переживаешь за все человечество?
– усмехнулась Ингерда, - она присела к

черничнику и сорвала горсть ягод, они были теплые и сладкие.

– Я говорю очевидные вещи, - сказал Ясон, - впрочем, ничего уже не исправишь.