А еще она не могла победить жуткую тоску по Стену. Тоска, словно серая пелена, накрывала ее душу, стоило ей вспомнить юного воина, какое-нибудь его слово или жест. Каждый раз, когда это происходило, у влахаки сжималось сердце.

Восточное крыло неусыпно охраняли. Висиния внимательно следила за каждым движением солдат, чтобы начать действовать в подходящий момент, но такового просто не было. Вообще, все восточное крыло было превращено в тюрьму. Комната Висинии была более удобной, чем помещения остальных заложников, но и она была такой же заключенной, как и все. Крепкие двери были снаружи заперты на засов, в коридорах дежурила стража, даже во дворе днем и ночью находился как минимум один солдат. Ставни на окнах были заколочены, поэтому бесшумно покинуть комнаты было невозможно. Хозяин крепости позаботился о том, чтобы не позволить заложникам сбежать. Висиния не могла придумать какой-нибудь план их спасения.

«Мы умрем здесь, — в отчаянии думала влахака. — Возможно, мне удастся избежать смерти, если я для вида соглашусь с предложением Цорпада, но я не могу оставить товарищей на верную смерть!»

Обратиться к Миреле за помощью девушка тоже не могла, так как со вчерашнего дня у Висинии служанку забрали. Теперь еду приносили солдаты, мужчины с бесстрастными выражениями лиц, всегда по двое и все время начеку, бесполезно было даже пытаться незаметно проскользнуть мимо них.

Уже которую ночь Висиния без сна лежала на кровати, прислушиваясь к звукам в цитадели, а в уме вновь и вновь прокручивала накопившиеся проблемы, но никак не могла найти им решение. «Если не удастся уйти вместе, тогда я должна принять предложение Цорпада и оставить других на произвол судьбы. О духи, на что вы меня обрекаете?» — в отчаянии спрашивала она себя. Однако постепенно в ней росло решение, превращаясь в четкий план.

Завтра рано утром она потребует аудиенции у Цорпада и сообщит ему, что готова передать Ионне его предложение. По крайней мере, тем самым можно будет выиграть немного времени для влахаков в Мардеве и заложников в замке, пока Цорпад будет ожидать ответа. Время так необходимо Ионне и предводителям мятежников! «Мне придется предать остальных заложников и свою совесть, чтобы не предать народ. Иначе масриды отнимут у нас все: свободу, землю, семьи, честь, любовь. Оставят лишь горький привкус пепла».

После того как она приняла это мучительное решение, ее душа немного успокоилась, а тело потребовало сна, который уже давно не приходил к ней. Она погрузилась в дремоту, полную обрывков видений войны и кровопролития… Безнадежные битвы и разбитые союзы… Девушку разбудил резкий сигнал тревоги, и она подскочила на постели.

«Что происходит? Война?» — в полусне подумала она, пока ее душа не стряхнула беспокойные сновидения, и она, наконец, осознала, где находится. В растерянности влахака подбежала к окну, выглянула наружу через узкую щель в заколоченных ставнях. Небо было темным, поэтому она едва смогла рассмотреть дерево во дворе, но все же девушка была уверена, что стражников там нет. Висинию охватило волнение. Может быть, это и есть тот случай, которого она ждала! Наверное, духи вняли ее немому крику о помощи.

Неожиданно прозвучал крик, отразившийся эхом от толстых стен цитадели, крик, который поразил ее в самое сердце.

— Добро пожаловать назад, Стен сал Дабран! — прогремел голос Цорпада.

Висиния лихорадочно озиралась, ее взгляд упал на сундук с платьями. Двумя руками она подняла тяжелый, обитый железом деревянный ящик, рывком взвалила его на плечо и изо всех сил швырнула в окно. С оглушительным грохотом и треском оконные ставни разлетелись. Обломки полетели во двор. Висиния уже собралась вылезти в окно, но дверь внезапно распахнулась, в ее комнату ворвались два солдата с обнаженным оружием.

— Прочь от окна! — приказал тот, что был впереди, молодой сцарк с зигзагообразным шрамом от носа через всю левую щеку.

Висиния в отчаянии огляделась в поисках подходящего оружия и за неимением другого схватила обломок рамы.

Со двора доносились звуки сражения, сталь крушила сталь, и неожиданно в самом сердце столицы масридов, в цитадели Цорпада, раздался боевой клич мятежников:

— Тиреа! За Тиреа!

Что бы там ни происходило, Висиния решила во что бы то ни стало это выяснить и использовать возможность для бегства.

— Прочь от окна, — снова прокричал сцарк со шрамом, а его спутник натянул тетиву лука.

В ночной сорочке и с куском деревянной рамы у нее было мало шансов против вооруженных воинов в доспехах. Поэтому Висиния бросила свое оружие в ближайшего солдата и прыгнула на подоконник. Но, прежде чем она успела прыгнуть на дерево, оба воина подскочили к ней, схватили за подол и сорвали с подоконника. Когда они затаскивали ее внутрь, она услышала крик:

— К Стену! К Стену!

Влахака упала на твердый каменный пол, но боль затерялась в водовороте нахлынувших чувств. «Что за наваждение? Значит ли все это, что Стен жив?» — думала она, в то время как солдат грубо схватил ее за плечо, поднял и потащил к кровати. Скорее инстинктивно, чем намеренно, она ударила его в грудь.

— Проклятая ведьма! — прошипел воин. — Я научу тебя уважению!

— Оставь, — вмешался другой, старший солдат и встал между ними. — Мы только заработаем себе неприятности, если с ней что-то случится!

— Мне все равно. Эта мерзавка хотела сбежать!

Висиния быстро вскочила на ноги и оглянулась в поисках другого пути к бегству, но в двери уже появился третий воин, самый старший, со словами:

— Я не стал бы пытаться… Если вы вынудите нас, то мы можем сделать вам больно…

Три вооруженных солдата слегка уменьшили боевой дух Висинии, и девушка молча села на край кровати. Затем она подняла голову и пристально посмотрела на солдат.