– Странно. Моя мать просто чудаковатая старуха. При чем тут тактика угнетения…

– Она ирландка! – почти вскрикнула Олая. – Так мадридские власти обращаются и с нами!

Охранники даже не пытались скрыть усмешку. Думаю, они получали удовольствие от того, что Олая почти вышла из себя, и знали, что за этим последует.

– Вы англичанин, – продолжала Олая. – И не имеете понятия, как мы живем. На рассвете солдаты вышибают двери и врываются в наши дома. Многие годы нам даже не позволяли говорить на родном языке. Можете представить? Вам не разрешают общаться на вашем дурацком английском в вашем родном городе? Вы можете вообразить такое?

– Мне очень жаль, – сказал я. Думаю, я извинялся за Франко.

– С вами случилась небольшая неприятность. Вашу чертову мать арестовали и упекли за решетку, а вы считаете, что это конец света.

– Я понимаю и очень сожалею, – произнес я. Какое-то время Олая смотрела в окно, скрестив руки на груди. Потом сказала:

– Я вам все равно помогу.

– Спасибо.

– Потому что мадридское правительство безумно и мой долг – помочь вам противостоять им.

– Спасибо, – повторил я.

– Мне нужно больше времени, чтобы заниматься вашим делом, – сказала она.

Так мы и решили. Я отпустил ее на несколько часов. Это казалось справедливым, если учесть, что для освобождения моей матери она сделала гораздо больше, чем я.

Я глянул в окно – кое-что привлекло мое внимание. Дорогая на вид машина приближалась к парковке, направляясь к выезду с нее, а не к въезду.

С пассажирского сиденья вылез мужчина. Он подошел к багажнику и достал короткий кусок трубы от строительных лесов.

В этот момент раздался выстрел. Выстрел из ружья. Мы все четверо подняли головы. Прозвучал второй выстрел.

– Где, черт возьми, стреляют?

Мы с Олаей бросились к окну, но из него ничего не было видно. Я выбежал на улицу. Ничего.

Я остановился на парковке и подождал минуту или немного больше. Все было тихо.

Машина тоже исчезла.

Когда я вернулся в домик дежурного, Олаи там уже не было.

Может, я и не распечатываю письма, но когда официальный представитель приходит в мой дом и требует, чтобы я поставил свою подпись, мне, как ни странно, становится интересно.

Я получил официальное извещение о том, что должен около двадцати двух тысяч евро, или пятнадцать тысяч фунтов стерлингов.

Я повертел в руках листок. Я никак не мог уловить смысл. В тот день я решил провести сиесту дома и подумать, что можно сделать для моей матери, но приехав, обнаружил у себя на пороге официального представителя. Не было похоже, что он ждал меня долго, так что если бы я немного опоздал, то вряд ли получил бы извещение в тот день.

Я был потрясен.

Я зашел в дом и заметил, что там все изменилось. Бумаги исчезли, мебель переставлена, с нее вытерли пыль.

– Габи? – позвал я.

Ответа не было.

Думаю, я бы знал, если бы задолжал двадцать две тысячи евро.

Я поднялся наверх.

В дверях стояла Габриэль. Просто стояла. Она надела серые штаны в военном стиле с большими карманами. Сверху до пояса она была голой. Для женщины у нее были широкие плечи. Полная грудь. Совершенной формы, с ровным загаром. Беременность уже становилась заметна. Быстрее, чем я предполагал. Ей она шла.

Что-то было не в порядке. Мне казалось, что передо мной привидение, и я застыл на ступеньках и смотрел на нее. Должно быть, она спала, а я ее разбудил.

Очень долго мы не произносили ни слова.

– Ты убиралась? – наконец спросил я.

– Да.

– А где все бумаги?

– Какие бумаги?

– Документы, письма и всякое такое, они валялись внизу на полу.

– Не имею представления. Я решила, ты их забрал.

Снова молчание.

– Ты хочешь сказать, что все документы исчезли?

– Именно это я и сказала, – ответила она.

– Значит, когда ты пришла домой, их уже не было? Там, где они лежали, было пусто?

– Да. Перестань повторять.

Мы по-прежнему стояли на месте: Габи – в дверном проеме, я – на третьей ступеньке сверху.

Зазвонил телефон.

Это была Олая.

– Я договорилась о встрече с поверенным, – сообщила она.

Она продиктовала адрес, я записал.

– Зачем?

– Очевидно, что вы не собирались сами это сделать, поэтому я стараюсь организовать все за вас, – объяснила она. – Встреча назначена на завтра на десять утра. Еще я выяснила в полиции, что они могут выдвинуть против вас обвинение. Они с вами еще не закончили.