Просто идиллия.

Вернее, все было бы именно так, если бы выбранное мною строение не требовало такого обширного ремонта. К достоинствам дома можно было отнести более или менее нетронутые стены, славную деревянную крышу и собственный источник кристально чистой воды; из недостатков можно назвать то, что источник бил там, где должна была располагаться кухня, а часть деревянной крыши каким-то образом отвалилась, и предыдущий владелец ее выбросил.

Так что мне было к чему приложить руки, а моя жизнь должна была перейти в новую, волнующую фазу. Собственно говоря, это не было каким-то кризисом среднего возраста. Мой отец приехал из Бильбао, а моя мать родом из Ирландии, поэтому я никогда не чувствовал себя настоящим британцем, хотя и прожил в Англии большую часть жизни. Можно сказать, я возвращался к своим корням.

Впрочем, это решение было принято вовремя. Фирма «Банбери», где я работал, недавно выкупила инженерную компанию в Бильбао. Баскская фирма работала в той же области, что и «Банбери», но не получала прибыли. Доход отсутствовал не по каким-то объективным причинам, а из-за плохого руководства, и новые хозяева решили поменять несколько ключевых фигур.

Англичане плохо знают иностранные языки, поэтому мои наниматели очень обрадовались, обнаружив в штате сотрудника, владеющего не только испанским, но и баскским. Мне сделали щедрое предложение: переехав, я получал значительную прибавку к жалованью и не должен был платить за аренду жилья. Если бы у меня была семья, мне бы полагался приличный дом, а так мне предоставлялась однокомнатная квартира в самом центре Бильбао. Я не сказал, что уже и сам планировал этот переезд, и даже поторговался по поводу условий. Я не мог поверить в свою удачу.

Я повез Габриэль посмотреть дом. Перед последним поворотом, прежде чем мы увидели строение, я остановил машину и завязал ей глаза. Припарковавшись, я взял Габриэль за руку, привел на вершину холма и снял повязку с ее глаз.

– Смотри.

Перед нами простирались холмы, склоны которых были испещрены расщелинами и каньонами. Покрывающая их зелень была настолько густой, что только мощные лучи света могли проникнуть в ее глубь. Цвета были такими яркими, что почти слепили глаза. Когда солнце пряталось за легким облачком, темные очертания начинали дрожать и расплываться, а потом снова проявлялись четко; пейзаж как будто струился, пестрел и сверкал.

– Местные жители называют это явление la desaparicion – исчезание, – сказал я.

Мне очень хотелось поделиться всем этим с Габриэль, это был мой дар ей, и день был словно создан для наблюдения за этим эффектом.

Какое-то время она смотрела, потом повернулась в сторону дома, засыпанного строительным песком и заросшего сорняками.

– Никогда больше не завязывай мне глаза, – сказала она.

Мы зашли в мой будущий дом, я показал ей невидимые границы будущих комнат. Я не знал, что сделать или сказать, и тупо рассказывал о своих мечтах.

– Значит, ты скоро начинаешь работать в Бильбао, – произнесла она.

– Да. Подписал контракт. Через пять недель переезжаю. Могу показать квартиру, которую мне дали. Если тебе интересно. – Я не имел понятия, что ей интересно.

– А если бы ты был женат, тебе бы дали дом.

– Верно.

Она поискала что-то в своей сумке, но, очевидно, не нашла. Привычка нервных людей. Она снова застегнула сумку и вздохнула. Покусала нижнюю губу, посмотрела налево, потом направо, как будто ища путь к отступлению.

– Тебе не следует надевать эти шорты, – сказала она.

– Это Пол Смит.

– Тогда пусть он их и носит. У тебя ноги не для шорт.

Я нащупал в кармане ключи от машины.

– Я выйду за тебя замуж.

Вот так просто.

Мы доехали до ближайшей деревушки и нашли бар. Она говорила:

– Слушай, что плохого может случиться? Мы переедем сюда на пару лет, и если у нас ничего не получится, я вернусь. Думаю, мы друг другу подходим. Не знаю, как ты, а я нечасто нахожу общий язык с людьми. Благодаря твоей новой работе мы можем рискнуть, принять решение, хотя при других обстоятельствах были бы осторожнее. Если бы не эта работа, наши отношения развивались бы медленнее, мы бы долго встречались и смотрели, что из этого выйдет. Но жизнь повернулась по-другому. Иногда приходится делать решительные шаги.

– Что я могу сказать, – ответил я. – Это замечательно. Нужно отпраздновать. Для такого случая подходит шампанское и ночь необузданной страсти.

– Да можно и с уздой, если хочешь.

Мы выпили четыре бутылки и были не в состоянии ехать обратно в Бильбао, поэтому остались в гостинице.

Я всегда считал, что именно тогда и влюбился в Габриэль. И еще я полагаю, возможно ошибочно, что в тот день пришло первое письмо.

Если бы я его прочел, то увидел бы, что в верхнем левом углу конверта напечатана цифра один.

В письме говорилось:

Подписи не было.

А ужас заключался в том, что письма маньяка оказались наименьшей из моих проблем. Они были всего лишь предвестниками кризиса, который маячил впереди.

Я просыпался с мыслью о Габриэль и засыпал с ней; без преувеличений, потому что она переехала ко мне.