— Ладно, тачку мы и так найдем. А тебя, фуфло… Отойдите, пожалуйста, от этого куска в сторонку. Боюсь, он вас сейчас забрызгает тем жидким дерьмом, которое у него в башке! — и лейтенант, холодно глядя на связанного Кирюху, взвел курок и прищурился.

— Эй-эй, мужики, вы чего делаете?! Я-то здесь при чем?

— Верно, — сказал лейтенант, — ты здесь ни при чем. Поэтому нам незачем с тобой возиться! У нас нет времени. Извини, дурачок! — и лейтенант вновь прицелился.

— Не делайте этого! — закричал Половцев. — Зачем убивать этого человека?!

— Бросьте, господин литератор, какой же он человек?! Это уже труп: вон у него уже и лоб зеленкой намазан! Не беспокойтесь: бросим его потом в землянку рядом с тем, психованным, если он, конечно, не сгорел дотла, а дверь землицей присыпем да дерном обложим. Обложим и уедем, — пока лейтенант говорил, он все время смотрел в глаза Кирюхе. — Думаю, их не раньше следующей весны найдут: во время половодья всплывут они, голубчики, как два дирижабля, из недр и пойдут в даль путешествовать. Ведь ключи-то от машины уже у меня! — криво улыбаясь, лейтенант показал литератору и побледневшему Кирюхе ключи зажигания.

— Все понял! — взвился Кирюха. — Все покажу!

— Спасибо, конечно, но нам уже не надо. Да, ты там, — лейтенант показал глазами на небо, — дружку своему привет передавай и не забудь спросить: с чего это он вздумал стреляться? Ну а мы спешим! Ну, кучерявый, закрой глаза! Тебе пора баиньки! — и полный холодной решимости лейтенант направил ствол точно между глаз Кирюхе, сразу по-собачьи заерзавшему по земле худым задом.

— Стой! — завопил Кирюха. — Погоди! Я знаю, где он!

— Вот это другой разговор, — выдохнул лейтенант и опустил «пушку». — Но смотри, если обманешь…

— Что ты, что ты! — нервно захихикал Кирюха. — Я же не дурак! Наплевать мне на Пахома: он кашу заварил — ему и расхлебывать. Я-то ведь ни при чем, меня втянули…

— Ах ты бедненький! Втянули, значит, тихого мальчика… А зачем же ты, мальчик, ножик с кнопочкой с собой носишь? Карандаши точить, что ли? Или, может, картошку у пионерского костра чистить?

— Картошечку, начальник. Клянусь, не виноват! — Кирюха «канал» под дурачка, понимая, однако, что эта «хитрая» его игра вся — как на ладони.

— А вы, — лейтенант повернулся к Половцеву, который заметно нервничал, ибо «цирковое» представление затягивалось, но все же с надеждой смотрел на Кирюху, — свяжите ноги нашему сорванцу, как бычку на выпасе, а то деру даст.

Не мешкая, Половцев вытащил из своих брюк ремень и спутал Кирюхе лодыжки, оставив сантиметров пятнадцать ремня между ногами, чтобы тот мог хотя бы семенить по земле.

— Давай, бегом к машине. Ходчей, пионер, ходчей. Если неудобно, так петушком прыгай. Бег в мешках наперегонки помнишь? Вот, действуй! — сказал лейтенант Кирюхе, который старался держать равновесие и при этом не раздражать лейтенанта, от которого — Кирюха это нутром почувствовал — теперь целиком зависела его жизнь.

Половцев помог подняться лейтенанту и положил его руку себе на плечо.

— А он не убежит? — шепотом спросил он лейтенанта.

— Пусть попробует! — специально громко ответил лейтенант. — Люблю поохотиться! Эй, прыткий, ты все же не так быстро, а то мне придется тебе в заднице твоей червивой дырок наковырять!

Вадим Анатольевич вместе с Еленой Максимовной и Филином выбежали из дома во двор и быстрым шагом пошли к проспекту, где они надеялись поймать такси или тормознуть частника. Перед самым уходом полковник попросил у пришедшей в себя Елены Максимовны те самые документы вместе с экспертной оценкой, которые покоились здесь же в сейфе.

— Так будет надежней! А то ведь копию уже кто-то выкрал! — сказал Вадим Анатольевич, пряча бумаги, свернутые вдвое, в карман пиджака. Елена Максимовна при этом не сопротивлялась. Сил не было…

Филин (он же Владик) шел первым в двух шагах от полковника и майорши. Его руки были связаны и на них для маскировки лежал легкий плащ Елены Максимовны. Сама майорша, бледная и измученная, держалась за локоть полковника. Полковник с жаром убеждал ее:

— Он блефует. Мальчик нужен ему, нужен хотя бы для того, чтобы, если ситуация выйдет из-под его контроля, использовать Андрея как заложника. То, что он говорил тебе, — обыкновенный трюк, психологический прессинг. Он сознательно хотел ввести тебя в это состояние, чтобы сообщнику было легче расправиться с тобой. Не волнуйся, мальчик жив, и у нас теперь инициатива: Пахомов думает, что ты мертва. Кроме того, он не знает, что я с тобой и что его уже обложили со всех сторон, как медведя в берлоге. Вот увидишь, Лена, все будет хорошо. Через полчаса ты получишь своего Андрея целым и невредимым.

— Правда? Ты так думаешь? — Елена Максимовна с благодарностью посмотрела на полковника, в душе, однако, не веря столь радостной перспективе.

— Да, конечно… А вот муж твой, — полковник досадливо покачал головой, — наверняка… В общем, его убрали.

— Но как он оказался на даче? Ведь он там не должен был присутствовать…

— Не должен был? — насторожился полковник. — Ты что же, сына одного отпустила на дачу?

Они подошли к проспекту, и Елена Максимовна, подняв руку, пробовала остановить частника.