— Что за штука, Сергей Борисович? — лейтенант пнул носком ботинка гофрированный шланг, похожий на грязную анаконду.

— А? — Демьянов не расслышал его из-за гула надвигающейся оравы. — Что?

— Я говорю, что это за шланг?

— Шланг как шланг. Обыкновенный… Насосом воду откачивали, когда трубу прорвало. Сто раз говорил убрать с дороги на хрен.

В этот момент лицо Ефремова прояснилось, как будто на него сошло озарение:

— А вы видели, как разгоняют беспорядки водой?

— Видел, как же. И не только по телевизору. Хм, говоришь-то ты правильно, — майор нахмурился. — Одна проблема. Воды нет.

— Как «нет»? А откуда тогда мы?..

— Из резервуаров. Про скважину не слыхал? С утра на ремонте. Плановом.

Демьянов поморщился, прекрасно зная, что этот ремонт правильнее было бы называть авральным. Отголосок дальнего взрыва запредельной мощности вызвал подвижки в земной коре. Артезианская скважина, выдержавшая ядерные удары, была частично повреждена. Каким-то чудом в убежище оказался инженер, кумекавший в таких делах, на складах ЖЭКа отыскали трубы нужного сечения, насосное оборудование. Восстановительные работы велись день и ночь, но майор до сих пор не был уверен в том, что они справятся. Неизвестно, что раньше даст о себе знать — голод или жажда.

— А резервуары? — не унимался подчинённый.

— Нельзя, неприкосновенный запас.

— А если этот, как его… водосборник?

— Отстойник, что ли? — уставился на неё Демьянов. — Ты в себе? Это же не вода, а отрава. Хотя, что я говорю… Как будто у нас есть выбор. Вроде ничего идейка.

Сергей Борисович наморщил лоб. С технической стороны это было возможно. Мощные насосы убежища могли перекачать весь отстойник — пять тысяч кубометров — за полчаса. Если открыть вентиль, то вода хлынет из форсунки под давлением в несколько атмосфер. Вряд ли она будет дробить породу как гидромонитор, но человека вполне может слегка покалечить. Демьянов окинул взглядом мелькающие в темноте огоньки — факелы в руках буянов. Слишком уж быстро они приближались. Нет, к чёрту сантименты. Сами напросились.

— Ну, мужики, на счёт три!

Демьянов ещё раз проверил, надёжно ли зафиксирован шланг, поплевал на руки.

— Р-раз. Два. Три… Пошла! — он что было сил крутанул вентиль.

Только бы справился насос, только бы не засорился шланг, только бы никого не убило!.. В рукаве что-то заворчало, забулькало, он начал раздуваться, словно внутри полз, извиваясь, кто-то огромный и скользкий. Затем на три секунды повисла тишина. Враги приближались. Ещё немного, и они отрежут их от главного коридора.

Зловонная река устремилась навстречу атакующим. Кто-то в передних рядах в ужасе отпрянул, но бежать было поздно. Напор был слабоват для того, чтобы разрезать человека пополам или вышибить из него дух, но вполне достаточен, чтобы сбить с ног и отбросить на несколько метров. Люди разлетались как кегли в боулинге. Подняться на ноги они уже не могли и барахтались, едва не теряя сознание от чудовищных миазмов.

Демьянов знал, что им угрожает не только дизентерия. Почти все стоки, попадавшие в отстойник убежища, были слаборадиоактивными. Но тут уж не до гуманизьмов. После все гуртом пойдут на дезактивацию — ледяной водой.

Всё было кончено. Битва была прекращена так же быстро, как началась. Баррикаду размыло в мгновение ока. Остывали трупы убитых при скоротечном штурме. Застывала на полу и стенах зловонная слизь, которую теперь не так-то просто будет отчистить. Самых строптивых дружинники лупили ногами, без особого энтузиазма, но и без оглядки на расовую солидарность. Трудновато определить, кто какого роду-племени, после таких водных процедур.

Большинство драчунов уже отрезвело, их сознание после краткой эмоциональной вспышки возвращалось к тупой апатии. Застарелой, древней как мир ненависти был дан выход, и давление на стенки котла спало. На время. Но в их ситуации каждый прожитый день следовало считать чудом.

«То, что начинается как драма, заканчивается как фарс», — вспомнил майор, глядя на толпу, изгвазданную в вонючей жиже. Он думал о том, как сделать, чтобы подобное не повторилось. По законам военного времени можно было поставить буянов к стенке, но Демьянов хорошо понимал, что ему этого не простят. Ведь если уж карать, то надо карать зачинщиков как с той, так и с другой стороны. Нет, после этого ему будут подчиняться по-прежнему, но что-то изменится. Майор не был к этому готов. Впервые жизни ему придётся поступить как политику. Надо любой ценой сохранить хрупкий мир в убежище, не дать ему уподобиться внешнему хаосу.

Необходимо было провести расследование. Разумеется, не открытое, с опросом очевидцев, составлением протоколов и анализом орудий преступления. Смешно… Ещё, блин, дактилоскопическую экспертизу устроить. Естественно, расследование должно быть негласным, и для этих целей у майора был на примете человек.

— Семён? — вызвал он по внутренней связи. — Третья группа вернулась? Моются? Скажи Петру Петровичу, чтоб ко мне явился. Чем быстрей, тем лучше.

Такой ценный кадр занимается не своим делом. Опер с двадцатилетним стажем, волкодав — и руководит погрузкой. Это всё равно, что гвозди микроскопом забивать. Конечно, его можно понять. У него двое детей. Живых. А в поверхностных группах, особенно продуктовых, больше возможностей раздобыть лишний кусок. Формально он чист. Подал неделю назад заявление — Сергей Борисович завёл у себя на объекте делопроизводство в полном объёме — и перевёлся наверх из замов по безопасности. Но чисто по-человечески поступил как сволочь. Надо бы устроить ему разнос за то, что мышей не ловил во время бунта и перед ним. Ведь чувствовал, догадывался что что-то назревает. Но разнос без хамства, чтоб не расхолаживать, а стимулировать человека.