Но он был чужаком. Поэтому к злобе униженного самолюбия добавилась ярость оскорблённого национального достоинства. За него тоже всё было предопределено социальной и культурной средой, в которой он вырос. Южанин не был экстраординарно жестоким. Просто подставлять правую щёку было не в традициях его народа и религии, хотя вера для него значила не больше, чем для среднестатистического русского «православного», который крестится левой рукой, а при слове «пост» вспоминает только ГАИ.

Не это было главным. Просто черта, разделявшая его и тех, кто наносил удары, стала вдруг ещё чётче и резче. Что бы там ни говорили адепты политкорректности, а заложен этот водораздел едва ли не на генном уровне. Дальше события развивались по старому как мир принципу снежного кома.

Они нашли их быстро. Буквально через десять минут два десятка чернявых смуглых и вёртких парней остановились перед некрашеной деревянной дверью. Та оказалась незапертой.

— Э-э-э… куда прётесь?! Вы кто вообще такие, а?..

Шмяк!

И тесное помещение стало быстро наполняться враждебно настроенными выходцами из некогда солнечных стран.

— Атас, пацаны! Черти!

Поздно. Соотношение сил было примерно равным, но стремительный натиск южан решил исход короткой схватки. Их недруги, успевшие за это время расслабиться, не успели ничего предпринять. Били всех, кто сидел за столом. Для верности. Били всех, кто встретился чуть раньше, в коридоре. Естественно, только мужчин боеспособного возраста. Старше десяти.

Были крепко, но не насмерть — кулаками, да и ногами тоже. Око за око. Ножи в ход не шли, разве что против тех, кто активно сопротивлялся, но таких было мало.

В пылу всеобщего избиения перестало быть важным, против кого был направлен первоначальный импульс. Досталось ли именно тем, кто был тогда возле пункта раздачи продуктов? Какая разница?.. Главное, отмщение совершилось.

— Ох, батюшки, что делается, что делается!

— Да где же это видано?.. Чтоб посреди бела дня…

— Что делать будем? Как-то надо…

— Да, что делать?

— Может, мы…

— Может, к дружинникам обратимся? — прозвучал чей-то робкий голос. — Комендант…

— Да ну тебя в баню с твоим комендантом! Им до нас дела нет. Солдатня вообще вместе со своим командиром уехала чёрт знает куда. Сами должны…

— Надо собраться и разобраться, — пожилой мужик в кепке произнёс на первый взгляд парадоксальную фразу и провёл рукой по горлу, выразив этим общие настроения.

К нему начали прислушиваться. От него ждали руководства к действию. К этому моменту вокруг собралось уже тьма народу. Толпа запрудила всю «площадь». В этом месте главный коридор несколько расширялся и был лучше освещён, что как нельзя лучше подходило для проведения сходок и собраний.

Люди быстро вооружилась. Железные пруты, обрезки труб, доски с гвоздями — всего этого добра в убежище хватало, если поискать. У кого-то блеснул раскладной нож. Дружинники физически не могли изъять все колюще-режущие предметы.

Организованной колонной, состоящей приблизительно из трёхсот человек, мстители двинулись в сторону секции номер пять. Впереди шёл, размахивая импровизированным знаменем на шесте, Матвей Кожевников, бывший борец и тренер, тёртый калач и стреляный воробей, сумевший выступить катализатором гнева толпы.

— Из-за них мы здесь! — подогревал своих сторонников Кожевников. — Из-за этой мрази. А теперь они и тут нам житья не дают…

Никто не возразил ему. Настоящий виновник катастрофы был недосягаем, хотя и известен. До него нельзя было дотянуться рукой, ему нельзя было проломить голову, чтобы рассчитаться за всю боль, за погибших близких и за пепелище на месте родного дома.

Но погрома, то есть избиения и грабежа беззащитных, не предвиделось. Тут сила выступала против силы, как на поле Куликовом. Навстречу отряду бывшего спортсмена уже выдвигался другой, не менее грозный и распалённый. Сложно было даже примерно сказать, чья же ярость была сильнее. Скорее всего, коса нашла на камень.

Сначала удача улыбалась северянам. Под напором двукратного численного перевеса и боевого азарта славян «чёрные» откатились почти без боя, оставив своих противников с ощущением лёгкой победы. Но это была только видимость, обманный манёвр, чтобы завлечь превосходящие силы врага в засаду. Так хитрый волк заманивает одуревшего от ярости медведя в свою узкую нору, чтобы там, вместе со своими сородичами, если и не растерзать его, то порядком потрепать.

В следующей секции им пришлось столкнуться с сильным сопротивлением. «Чёрные» успели подготовиться к бою. Они перегородили коридор баррикадой из ящиков и заняли за ней оборону, вооружившись таким же строительным хламом.

— Вперед, бойцы! — заорал Кожевников. — К ногтю их, гнид! Бей нерусь!

Когда самые резвые оказались в десяти метрах от укрепления, их встретил настоящий град из камней и обломков кирпича. Брызнула кровь, раздались крики боли, кто-то упал, авангард дрогнул и уже было попятился, но сзади напирали основные силы, среди которых метался неистовый и бесстрашный вожак, готовый отдать за победу жизнь, причём не только свою.

— Мочи ублюдков!

А навстречу им неслось:

— Бей русню! Режь свиней!