Только выпив залпом по бокалу красного вина, они ощутили, как к ним в полной мере возвращаются острота слуха, зрения и способность соображать.

И сразу почувствовали настоящий голод. После жареной скумбрии и больших мисок баранины с овощами они заново обнаружили себя на севастопольской набережной. Совершенно счастливыми и свободными.

Эмма просунула под его руку свою, и они пошли вдоль моря. Их глаза все видели и ничего не замечали. Не заметили, и как закончилась набережная. Как-то неожиданно они оказались на каменистом безлюдном берегу.

Черное море плескалось у ног игрушечными волнами. Но это было не море турецкого курорта «Анталия», скучного, как жевательная резинка, или Босфорского пролива, забитого танкерами с надоевшей всем нефтью.

Нет, перед ними расстилалось совсем другое море.

В нем лежали земли, где в это самое время происходили истории из «Тысячи и одной ночи» или вершились другие необычные события. Достойные юноши стремились найти свою любовь, беспокойные – золото, а один непонятный человек, по прозвищу Ткач, – пещеру, где вращалось водяное колесо, двигающее Вселенную. Но, на самом деле, все они искали одного и того же. Исполнения своих желаний.

В небе полыхал золотой закатный пожар.

– Вот хорошо бы сейчас уплыть в море! – закинув руки за голову, протянула Эмма. – Представляешь, как там сейчас удивительно! Вокруг – расплавленное солнце! Ужас, как хорошо!

– Давай уплывем, – сказал Ефим, веря, что это возможно.

И не успел звук его слов растаять в пахнущем йодом воздухе, как неизвестно откуда, словно материализовавшись прямо из клубящейся золотистой пыли, появилась большая спасательная корабельная шлюпка. У нее имелся мотор и парусиновый тент над кормой. Лодка мягко коснулась носом береговой гальки.

– А вот, прокатиться не желаете? – спросила усатая личность в военно-морском тельнике и подвернутых брезентовых штанах. – Час – десять баксов? Идет?

– Ты – волшебник, да, Ефим? – смотря на него огромными антрацитовыми глазами, спросила Эмма.

– Да, – не колеблясь, подтвердил Мимикьянов.

Им продолжало сказочно везти до самой последней минуты пребывания в Крыму. Даже тратиться на обратные билеты не пришлось. Обратно они улетели через день вместе с тем же Лешей Декельбаумом. Его «ЯК-42» на сутки задержался в Бельбеке из-за отказа гирокомпаса – прибора, показывающего линию горизонта.

Все это осталось в прошлом.

В этот вечер все было другим.

Сегодня Эмма Панеш пригласила майора к себе домой только потому, что ей что-то было от него нужно.

– Вы ведь с профессором Вулкановым – друзья? – то ли спросила, то ли констатировала нынешняя Эмма.

В сознании майора зажегся красный сигнал.

– Друзья, – ответил он.

Это было правдой. Эмма знала, что Ефим работает в органах, но о служебной роли майора при профессоре Вулканове не догадывалась. Считала, дружат, и все.

– Ефим, я тебя прошу… – женщина сделала паузу.

– Да?

Эмма приблизила к Мимикьянову свое лицо. Ее большие беличьи глаза смотрели на него, не мигая. Ему даже показалось, воздух перед ними вибрировал.

– Узнай у профессора Золотое Число, – негромко произнесла она.

Майор был озадачен.

– Золотое Число? – переспросил он.

– Да.

Мимикьянов разное предполагал услышать, но тут было нечто совершенно непонятное.

– А что это за число такое? – осторожно поинтересовался он.

Эмма опустилась на подлокотник кресла и прижалась к плечу Ефима мягким беличьим тельцем.

– Понимаешь, ты только не удивляйся ничему, и не считай меня идиоткой… Это все – правда, самая правдивая правда…

– Ну?

Эмма округлила большие глаза:

– Профессор раньше занимался чем-то жутко секретным. Ему было поручено открыть число, которое всегда выигрывает, если поставить на него в рулетку… И он его открыл!

На Эмму упал свет настенного светильника. Майор посмотрел на ее лицо и удивился не меньше, чем от только что услышанных слов. Радужная оболочка глаз у его старой знакомой по-прежнему оставалась черной, а вот зрачок превратился в ярко желтый, стоящий вертикально ивовый лист, как у ночной совы.

Майор на секунду закрыл глаза, чтобы сбросить наваждение. А когда открыл, Эмма уже сидела не на его подлокотнике, а в своем кресле. Она доливала в чашки сладко пахнущий чай из лепестков китайского жасмина.

– Но откуда тебе известно, что профессор знает такое число? – негромко кашлянув для бодрости, спросил майор.

– Известно, – твердо произнесла театральная критикесса.

– Ну, а все-таки? Может быть, и нет никакого Золотого Числа? – осторожно спросил майор.

– Есть. Мне Ювеналов признался. Профессор рассказал ему про свои секретные исследования и показал, как вычисляется это число…