— Эй, Мортон! — окликнул он свою пару.

Художница остановилась, посмотрела через плечо на Парка и Мортон. Взгляд у нее был немигающий, внушающий тревогу. Но Парк не мог заставить себя отвести глаза.

— Все по-настоящему ценные камни несут на себе проклятье, — тихо произнесла женщина. — Одни только из-за человеческой алчности. Другие связаны с более страшными пороками.

Судорожно сглотнув, Парк сумел произнести:

— Кто вы? Случайно, не предсказательница?

Но голос его прозвучал неуверенно, он сам это понимал.

Художница перевела взгляд с Парка на Мортон.

— Проклятья! Как люди их боятся! Но есть вещи пострашнее нечистой силы, верно?

С этими словами она ушла.

— Кто это? — спросила Мария.

— Какая-то чудачка, — сказал Парк. — Наверное, художница.

Мортон еще раз повернулась к выставке драгоценных камней. Но на бриллиант она уже не смотрела. Ее взгляд скользил вверх и вниз по обтянутым бархатом полкам витрин за толстыми стеклами, на каждой из которых блистали под лучами маленьких прожекторов драгоценные камни.

— Мортон! Эй, Мортон, кончай пялиться! — Парк чуть было не ткнул ее кулаком в плечо, но вспомнил, как разозлилась она, когда он схватил ее за рукав, и передумал. Он помахал растопыренной пятерней у нее перед глазами. Она заморгала.

— Ч-что?

— Знаешь, почему детям не советуют разговаривать с незнакомыми или, скажем, с иностранцами? Потому что они странные. И та дама только что это доказала.

Мортон, казалось, повторно воспроизводит в голове слова Парка. Наконец она улыбнулась.

— А, ну да, правильно. Какая-то с приветом.

— Несет всякую чушь насчет призраков и проклятья на бриллиантах, да еще будто случаются вещи и похуже… — продолжал Парк.

Он ожидал, что если уж не Мортон, то хотя бы Мария засмеется. Несмотря на то, что у Марии был некоторый опыт общения с потусторонними силами, как, впрочем, и у остальных ребят Кладбищенской школы, она всегда утверждала, что не верит в призраков и привидения.

Но Мария не засмеялась.

— Проклятье, — тихо повторила она. — Что ж, на месте призрака я бы, пожалуй, поселилась в музее.

— Почему? — спросила Мортон.

— Потому что в нем полно старых умерших вещей — самая подходящая для него компания.

Когда они вышли из зала драгоценных камней, Парк заметил, что опять тащится в хвосте класса, оборачиваясь через плечо. Но никакие птеродактили не кидались на него из полумрака под потолком. Туристы прохаживались по залу от одной витрины с камнями к другой, разглядывая бриллианты, поблескивающие внутри, будто экзотические рыбы в аквариуме.

Эта экспозиция пользовалась успехом, и в зале было людно. Однако женщины в плаще нигде не было видно. Внезапно для себя Парк остановился перед смотрительницей у входа в Алмазную пещеру. Он улыбнулся, стараясь показаться общительным простодушным ребенком.

— Здрасьте! — бодрым голосом произнес он.

Смотрительница, наклонив голову, оглядела Парка. Потом улыбнулась той же официальной тонкогубой улыбкой, что и экскурсовод, мистер Хэлси. «Наверное, их обучают технике улыбок в какой-нибудь специальной музейной школе улыбок», — подумал Парк.

— Добрый день, — произнесла смотрительница, — ты потерялся? — И многозначительно посмотрела в сторону, куда удалялся класс Парка.

— Еще нет, — сказал Парк. — Мне просто стало интересно — в вашем музее, случайно, нет привидений? Или призраков, или еще чего-нибудь в этом роде?

Глаза смотрительницы широко открылись. Натянутая улыбка исчезла. Она так плотно сжала губы, что их почти не стало видно.

— Привидения?

— Ну да. Знаете, призраки, эманация и все такое…

— Эти слухи совершенно необоснованны, — сказала смотрительница.

— Слухи? — неожиданно спросила Мортон. — Значит, некоторые и правда думают, что здесь нечисто? И давно это началось?

— Нет! — ответила смотрительница. — В том смысле, что никаких привидений у нас нет.

— Подкиньте мне хоть маленькую подсказочку, — не сдавался Парк. — Где обитает это привидение? Здесь? Или у динозавров? У него есть голова? Оно оставляет за собой пятна крови?

Годы, проведенные в Кладбищенской школе, когда постоянно приходилось избегать всяческих опасностей, начиная от потусторонних сил и кончая просто учителями-извергами, не прошли даром. Парк смог без труда выдержать взгляд смотрительницы. Она заморгала первой. Ее веки подрагивали.

— Так что? — настаивал Парк.

Смотрительница посмотрела налево, потом направо и только после этого наклонилась к нему и хрипло прошептала:

— Второй этаж, западное крыло. Держись оттуда подальше.

Прежде чем Парк успел перепроверить ее слова, она выпрямилась, поджала губы, втянула живот и только что не отсалютовала ему.