– Девятнадцатое августа, – ответил Аризи. – Американцы освободили Сицилию.

Это была хорошая новость, но Анна не могла радоваться. Она покачала головой и произнесла:

– Я два дня провела в этом убежище. Думала, уже не выберусь из него. Я все потеряла. У меня нет больше ни дома, ни друзей. Я так одинока. Мне страшно хочется пить. Пить!.. Очень хочется пить!..

И она упала без чувств на руки Аризи.

Уже час, как они покинули город и ехали по шоссейной дороге на велосипедах, встречая лишь автомобили с газовыми баллонами на крыше да редкие военные грузовики, которые работали на бензине. «Ланча» адвоката была конфискована, как многие личные автомобили, и он с трудом нашел для себя и Анны эти ржавые скрипучие велосипеды, готовые развалиться с минуты на минуту.

Страна была разорена. Выжившие наспех хоронили мертвых, не зная, останутся ли завтра сами в живых. Повсюду выстраивались бесконечные очереди: за спичками, за сигаретами, за солью, за кусочком черного хлеба, который можно было еще получить по карточкам.

Анна осталась не только без дома, но и без работы. Еженедельники и журналы Ровести практически прекратили публикации, и ей не на что было жить. Она была еще очень слаба и с трудом нажимала на педали, озабоченная лишь тем, чтобы удержать на багажнике в равновесии чемоданчик с немногими личными вещами, которые ей удалось собрать.

Небо было ясным, и жара давала себя чувствовать. Поля вдоль дороги, пожелтевшие от засухи, перерезались рядами тополей и тутовых деревьев.

Их целью был Белладжо, где один нотариус, друг Аризи, предложил ему надежный приют. Джузеппе сказал об этом Анне и предложил и ей поехать с ним. После некоторого колебания она согласилась. Оба они были одиноки, и им следовало держаться друг за друга, чтобы легче было справиться с трудностями и обрести надежду.

– Я больше не могу, давай отдохнем, – взмолилась Анна.

– Доедем до того дома, – предложил Джузеппе.

– Хорошо, – согласилась она.

Добравшись до стоявшего на отшибе крестьянского дома, они прислонили велосипеды к стене и укрылись в тени под навесом. Хозяйка вышла на крыльцо и сердечно поздоровалась с ними.

– Мы не помешаем вам, если передохнем здесь немного? – учтиво спросил адвокат.

– Да что вы, – улыбнулась та.

У нее был цветущий вид здоровой молодой женщины.

Двое детей, мальчик и девочка, подбежали к ним, с любопытством уставясь на незнакомцев. Несколько кур сосредоточенно рылись возле навозной кучи. Вокруг была мирная сельская тишина.

Разговорились о войне. Анна и Джузеппе рассказали про бомбардировки Милана, которые следовали в последние дни одна за другой. Женщина рассказала им о себе. Она жила здесь с родителями и мужем. Двое ее братьев были на фронте: один в России, а другой на Сицилии. Семья надеялась, что они останутся живы и вернутся после войны. Муж ее потерял руку на французском фронте и был демобилизован из армии.

– К счастью, левую, – сказал он, появляясь под навесом.

Это был крепко сложенный и сильный молодой человек с простым крестьянским лицом и открытой улыбкой.

– Далеко едете? – спросил он.

– Куда ноги донесут, – ответил Джузеппе. – Но они у нас не слишком выносливые.

– Да, вы не похожи на спортсменов, – засмеялся хозяин дома. – Да и машины у вас вот-вот развалятся.

Узнав, что Джузеппе – адвокат, а Анна – писательница, крестьяне прониклись к ним большим уважением.

– Мы собираемся садиться за стол. Оставайтесь пообедать с нами, – предложил мужчина.

Анна и Джузеппе вопросительно посмотрели друг на друга и, поблагодарив, приняли приглашение.

– У нас только макароны, фасоль да кусок сыра, – оправдывалась женщина.

– Да это королевский обед, – убежденно сказал Джузеппе.

Они просидели за столом целый час в большой кухне, обедая и разговаривая. В подходящий момент появилась на столе и бутылка молодого вина, которому все, включая детей, воздали честь. А расстались они после этого застолья уже настоящими друзьями, договорившись увидеться еще когда-нибудь после войны.

В сумерках приехали в Комо. Анна просто оцепенела от усталости, да и Джузеппе не мог скрыть утомления, которое буквально парализовало его. Увидев гостиницу на окраине города, они тут же свернули к ней. Все комнаты уже были заняты эвакуированными, но хозяева, которые приняли Анну и Джузеппе за мужа и жену, устроили их на ночлег в помещении, приспособленном под склад.

– Вам повезло. В наше время склады пустуют, – сказал хозяин, провожая их.

Его жена постаралась сделать постель поудобнее, постлав чистые, пахнущие свежестью простыни и белое пикейное покрывало. В темноте Анна и Джузеппе разделись и улеглись рядом как ни в чем не бывало, не испытывая неловкости и смущения. Они лежали молча, не говорили друг другу нежных слов. Им просто было хорошо вместе.

В темноте их тела слегка касались друг друга, а губы слились в поцелуе, легком и чуточку неумелом, как у подростков. Они не испытали жгучей страсти, но любили друг друга с простотой и естественностью двух супругов, проживших вместе целую жизнь и стремящихся одарить друг друга лаской и нежностью.