Исчезли последние из дельфинов, потревоженные скоплением судов. Вдоль пляжа уже начал курсировать экскурсионный катер; попивая чай на веранде, я слышала крикливый голос гида, усиленный мегафонами: «А вот этот белый дом— это Сансет, собственность мисс Марши Ллойд из Нью-Йорка. А вон и сама мисс Ллойд сидит на веранде и ужинает».

Однако среди всего этого возбуждения я чувствовала себя довольно одинокой. Ясное дело— всех вновь прибывших уже известили, что у меня проживает Джульетта, а посему, из соображений деликатности или же простой осторожности, отдыхающие предпочитали держаться подальше от моего дома. Мне это не слишком нравилось. Обычно в Сансете все лето царило радостное оживление, теперь же казалось, будто и в самом деле чума— в образе Джульетты— поселилась у нас.

Однажды я узнала, что приехали Боб и Люси Хатчинсон, владельцы Лоджа, соседнего с Сансетом имения; в тот же день Люси пришла навестить меня. Я была наверху—вместе с электриком, который проверял проводку, а спустившись, застала ее в библиотеке беспокойно расхаживающей взад-вперед. Поздоровалась она со мной весьма небрежно.

— Слушай, Марша, — отрывисто заговорила она. — Это правда, что Джульетта здесь?

— Приехала на несколько дней. По крайней мере, я надеюсь, что это так.

— Несчастная ты простушка, — ядовито заметила Люси. — Ты же знаешь, что она такое. Стоит только позволить ей обосноваться здесь, и что тогда с тобой будет? Если уж на то пошло— что будет со всеми нами?

Я посмотрела на нее. В колонии дачников Люси была признанной модницей. Женщины постарше разглядывали ее наряды и по возможности копировали их; однако то, что чудесно смотрелось на стройной фигурке Люси, с ее копной ярко-рыжих волос и обожаемыми ею длинными сережками, — на некоторых из этих дам выглядело порой просто нелепо. Только Джульетта добивалась в этом успеха, а в одно лето ее успех у местных кавалеров сделался даже чересчур вопиющим— она едва не заполучила самого Боба Хатчинсона.

Это-то и имела в виду Люси, когда сказала мне в тот день:

— Передай ей, чтоб держалась от меня подальше— вот и все.

— Можно подумать, я сама в восторге от всего этого! — огрызнулась я.

— Ну, так и выставь ее отсюда, — грубовато заметила она. — Я серьезно, Марша. Милостью Божьей я сохранила Боба, но ведь из-за нее ты потеряла Тони Радсфорда, и тебе это чертовски хорошо известно. Если ты находишь это забавным, то я отправляюсь домой.

Что Люси и сделала, громко хлопнув входной дверью; на подъездной аллее она столкнулась с Джульеттой и, как я потом узнала, прошла мимо, сделав вид, что не заметила ее.

После ее ухода я погрузилась в невеселые раздумья. Джульетта и в самом деле отняла у меня Тони. Думаю, у них никогда не было ничего серьезного— всего лишь легкий флирт, и мы с ним по-прежнему оставались помолвленными, когда она развелась с Артуром; но тут наступили тяжелые времена, и фирма Тони пошла с молотка.

— Когда смогу позволить себе содержать жену, я вернусь, — сказал он мне тогда. — Не раньше.

Ничто не могло поколебать его решения, и, разумеется, со временем случилось то, что должно было случиться. Тони плыл по течению, положившись на волю случая. Так и не женился. Устроился куда-то на работу и кое-как перебивался. Но письма его приходили все реже и реже. И были они скорее дружески-нежными, нежели страстными. Когда же время от времени Тони приезжал из своей Филадельфии в Нью-Йорк, встречи наши все больше напоминали отчаянные попытки возвести мост над пропастью, возникшей между нами. Однажды я сказала ему, что все кончено и нам пора взглянуть правде в глаза. Он скорее удивился, нежели расстроился.

— Как хочешь, дорогая. Я всегда буду считать тебя самой замечательной девушкой из всех, кого когда-либо встречал. О, если бы все сложилось по-другому…

В тот вечер Джульетта спустилась к обеду в злобном настроении.

— Если Люси Хатчинсон считает, что может безнаказанно оскорблять меня, — изрекла она, — пусть лучше призадумается. Если бы я захотела, я могла бы немало крови попортить всем этим выскочкам, дамочкам из высшего общества.

— Лучше держись подальше от Боба, — предупредила я ее. — Люси настроена весьма воинственно.

Однако Джульетту это, видимо, даже порадовало. После обеда я набросила на плечи шаль и вышла погулять. Я просто поняла, что если проведу в ее обществе лишних пять минут, то непременно забьюсь в истерике.

Вечер выдался чудесный, и, уж конечно, его не подобало проводить в одиночестве. Я вдруг поймала себя на том, что думаю о художнике с холма. Интересно, увижу ли я его когда-нибудь? В конце концов, вполне возможно, что он уже уехал отсюда со своим автоприцепом. Но я выбросила мысли о нем из головы. Я же не романтическое дитя— в двадцать девять-то лет!

Повинуясь неожиданному импульсу, я в тот вечер решила нанести визит Динам. Чу-Чу трусила у моих ног. Возвращаться в общество Джульетты мне не хотелось, а тут, прямо через дорогу от меня, возвышался массивный дом с освещенными окнами. Я поднялась по крутой дорожке и нажала кнопку звонка у парадной Двери.

Меня впустил лакей, заметно удивившийся; на заднем плане маячил дворецкий. Я уже начинала испытывать некоторую неловкость, но когда увидела миссис Дин, одиноко сидящую у камина в огромной, симметрично обставленной гостиной, то вдруг порадовалась, что пришла. Одиночество явно тяготило ее, поскольку меня она приветствовала чуть ли не восторженно.