— Ну, — я пыталась улыбнуться, — вы же ее знаете. Вообще-то она, кажется, собирается пробыть здесь всего несколько дней. Она приехала по делу.

— По делу! Наверняка требует увеличить себе содержание. А бедный Артур и так из сил выбивается из-за нее. Послушай-ка, Марша, ты настоящая леди, какой бы смысл теперь ни вкладывали в это слово. А вот она—нет. И никогда ею не была, несмотря на все ее яркое оперение. Почему ты не выставишь ее вон?

Видимо, я тогда здорово устала и переволновалась. Глаза мои наполнились слезами, и она склонилась и похлопала меня по руке.

— Не сердись на меня, девочка. Я всего лишь злющая старуха. Но я не понимаю, как ты из кожи вон лезешь, пытаясь удержаться на плаву… С четырьмя слугами— и это в доме, где когда-то их было десять, а вообще-то требуется не меньше дюжины. Я же не дура. Разумеется, ты ведь помогаешь Артуру…

После чего она переменила тему. Похоже, лето будем хорошим. Бертоны в Европе, но предоставили свой дом семейству по фамилии Дин— как она слышала, они из Лейк-Фореста. Ее собственная дочь Марджори уже едет сюда, а Хатчинсонов, владельцев Доджа— соседнего с Сансетом имения, ожидают в любой момент.

Следом за миссис Пойндекстер пожаловали и другие, и, сидя в гостиной на любимом мамином месте, разливая по чашкам китайский чай и наблюдая, как Уильям разносит оладьи и пирожные, я явственно ощущала повисшее в воздухе напряжение, какую-то натянутость.

В конце концов я поняла, в чем тут дело. Они ждали Джульетту. Бесспорно, она им не нравилась. Они всегда ее недолюбливали. Но она являлась представительницей неведомого им, дерзкого, попирающего все приличия, а возможно, безнравственного и распутного слоя общества, который вызывал у них непреодолимое любопытство. Когда она так и не появилась, они были разочарованы.

— Как я поняла, миссис… э-э… Рэнсом остановилась у вас?

— Да. Мне очень жаль, но сейчас она отдыхает.

Повисло молчание. Затем кто-то заметил, что ходят, дескать, разные слухи насчет какого-то привидения в нашем доме, и я принялась старательно объяснять, что речь идет всего лишь о перепутавшихся проводах. Как вдруг, в этот самый момент, одна из ставень— видимо, вследствие какого-то дефекта шпингалета— заскрипела и захлопнулась, и миссис Пойндекстер пролила чай себе на колени!

Когда все гости наконец-то откланялись, я чувствовала себя совершенно разбитой и раздраженной. Джульетта по-прежнему сидела взаперти у себя в комнате, так что в тот вечер я ужинала в постели, попросив принести наверх поднос с едой. И именно в тот вечер мне явился некий намек на тайну, позднее поставившую в тупик всех окрестных жителей и едва не доведшую меня до безумия. Вечер выдался теплый, и, набросив пеньюар, я вышла на балкон.

Внизу, на пляже, я увидела какого-то человека. Запрокинув голову, он смотрел на дом, но, заметив меня, надвинул на глаза фетровую шляпу и исчез. Я была озадачена и встревожена. Человек больше не появлялся.

Следующий день не принес с собой ничего необычного. Джульетта появилась после завтрака в спортивном костюме и легком пальто и спросила, не хочу ли я прогуляться вместе с нею вокруг пруда? Что бы там ни случилось, она уже взяла себя в руки и заметно утратила тот насмешливо-презрительный запал, который так усердно демонстрировала по приезде. Когда мы отошли на приличное расстояние и из дома нас уже нельзя было услышать, она спросила, есть ли какие-нибудь известия от Артура.

— Да, — ответила я. — Он звонил вчера, когда тебя не было дома. Все так, как я тебе и говорила. Он не сможет это устроить, Джульетта.

Она промолчала. Мы спускались вниз по тропинке. Чу-Чу бежала впереди, и я вдруг обратила внимание, что Джульетта сильно побледнела— это было заметно, несмотря на щедрый слой румян, покрывавший, ее лицо.

— Послушай, Джульетта, — заговорила я. — Если у тебя неприятности, почему бы не рассказать о них мне? Мы не можем помочь тебе деньгами, но в конце концов Артур ведь адвокат. Возможно, он смог бы что-то; сделать для тебя. Ведь никто не хочет, чтобы ты страдала.

— С чего бы это? — отозвалась она. — Вы оба меня ненавидите. Наверное, тому есть множество причин, но факт остается фактом.

— Ты слишком дорого нам обошлась— и я говорю не только о деньгах. Тем не менее, причин для ненависти у нас нет. Если я могу помочь…

— Чем помочь?

Я стала порядком уставать от этого бессмысленного словесного поединка, а посему остановилась посередине тропинки и повернулась к ней.

— Довольно, — сказала я. — Сколько можно ходить вокруг да около! В чем дело? Что у тебя стряслось? Ты собралась снова замуж и деньги тебе понадобились для этого? Или же ты действительно влипла в какую-то историю? Шантаж? Угрозы?