Не задаю я теперь и каверзных вопросов на политинформациях, чем славился прежде. Многие чинуши и формалисты, которых полным-полно притаилось в теплых коридорах таких без сомнения нужных и важных научных учреждений как НИИ ПРЕСНОВОДНОЙ ФАУНЫ, НЕЧЕРНОЗЕМНОЙ ФЛОРЫ, ЯЗЫКОЗНАНИЯ НАРОДОВ КРАЙНЕГО СЕВЕРА и прочих, коим имя легион, кинулись загружать почем зря своими подозрительными теориями происхождения ракообразных, пасленовых, палеоазиатских языков нас – скромных пролетариев умственного труда, тихих тружеников на ниве буквы и точки с запятой.

Однажды, паче чаянья, я не перевел через улицу с оживленным движением старую слабую бабушку. Бабушка была без сомнения заслуженной личностью, ибо в веревочной авоське она тащила пошехонского сыру, грамм думается 200, вологодского масла чуть больше, докторской колбасы чуть меньше, связку воблы среднего размера, 100-граммовую шоколадку "Вдохновение" и большую бутылку водки "РЫКОВКА". Разумеется, пожилого человека задавила безжалостная автомашина ГАЗ-21 с эстонскими номерами. Но не я доставил в компетентные органы водителя – чернявого носатого парня с бессовестными глазами и кавказским акцентом речи. Это сделала группа подростков женского пола с велосипедными цепями и скворечниками, а я даже бабкину авоську подобрать не догадался, чтобы отнести ее в ближайшее отделение общества защиты животных. Туда ее, вероятно, отнесли какие-то молодые люди с бейсбольными битами, по виду рабочие макаронной фабрики, которые пробегали мимо. Я видел авоську в зубах одного из них.

Точно так же обстояло дело с интересными репортерскими заданиями. Например, мое тупое слабоволие привело к тому, что я не присутствовал на разборе межпланетного перелета "ЗЕМЛЯ – МАРС – ЗЕМЛЯ" в ГЛАВКОСМОСЕ, что в Зюзино. А ведь там, прямо в светлом теплом конференц – зале, за столом президиума, в первом ряду был арестован компетентными органами главный астроном экспедиции Цезарь Захарович Браверман-Гудоевич. Был выведен под белы рученьки, на которых присутствующей банде яйцеголовых на миг почудилась кровь юных девственниц, которую каждый из них по субботам вспенивает в своей персональной ванне, чая вечной интеллектуальной молодости…

Гудоевич – плешивый, с седыми клочьями сальных волос вокруг ушей – тряс жирными губами, хлюпал омерзительно крючковатым носом, упирался всеми своими тонкими паучьими конечностями, но бравые вохровцы так отдубасили старого козла прикладами винтовок, что он моментально понял России суть невыразимую, которую он столько лет по заданию вражеской разведки пытался выведать. Кстати, один из вохровцев, говорят, был очень похож на Сергея Есенина периода "Радуницы". Остальные, к сожалению, были кривоногие нацмены.

Я в это время собирал информацию о читательских пристрастиях посетителей детских библиотек Корякского автономного округа для рубрики "ЭТО ИНТЕРЕСНО". Глотая пыль в мрачной холодной читалке ГЛАВСТАТА в Митино, я выяснил, что 97 из 100 читателей за последние три года не взяли на руки или в читальном зале ни одной книги членов корякского Пен-клуба. Читали детишки, если читали, а не на косяки и подтирку растащили, все больше всякие дрянные брошюрки вроде "Заселение дождевыми червями пустынь Южной Африки" или "Машинная дойка свиней". Да, по материалам моей заметки, которую собственноручно изваять я не мог, но продиктовал секретарше Параше Куницыной за четверть фунта "Взлетных" леденцов, все руководство окружной библиотечной сети во главе с Максудовой-Жернальской Глафирой Израилевной получило в общей сложности 1492 удара деревянной палочкой по пяткам и было отправлено ловить блох у белых медведей в Московский зоопарк, но ведь астроном Браверман оказался террористом!

Теперь уже бывший член-корреспондент АН РФ хотел заложить безоболочное взрывное устройство, эквивалентное 200 граммам тротила, в персональный скафандр завхоза родной экспедиции гражданина Понюшко Авдея Филимоновича непосредственно перед плановой встречей Понюшко с бригадой ремонтников на восточной угловой солнечной батарее космокорабля "ДАЕШЬ МАРС". Об этом, уже после окончания экспедиции, сообщил сам завхоз. Этот ублюдок оказался коррупционером. Его вывели на чистую воду сестра-хозяйка экспедиции Бздюк Екатерина Ефимовна и пожарный инспектор Азеф Евно Фишелевич. Бдительная женщина, хоть и сиськи у нее росли в два ряда на спине, обнаружила недостачу наволочек, а скрупулезный мужчина вычислил внеплановый перерасход электроэнергии, и все перестали смеяться над его ветвистыми рогами. Бздюк и Азеф сообщили о своих открытиях начальнику особого отдела экспедиции Киприану Нефедьеву, тот прошелся со шмоном по жилым отсекам, когда корабль шел на посадку в космопорте Беляево. Все замешенные в преступном сговоре лежали пристегнутые ремнями к своим шконкам и только таращились и изрыгали проклятия, когда Киприан, легкий и стремительный в своем АГК-14, выволакивал на свет божий из тумбочек наволочки набитые сухарями. Оказалось, что подлый Авдей втянул в свои темные делишки 87 членов экипажа космокорабля и членов экспедиции. Все, сволочи с учеными степенями, ни одного без высшего образования! Эти гниды свои хлебные пайки съедали не полностью за регулярными приемами пищи. Часть скрадывали в карман и уносили к себе в каюты. Там на самодельных электронагревательных приборах хлеб превращали в сухари и прятали их в похищенные наволочки. Особенно большие запасы оказались у лаборанта лаборатории астробиологии Хороса Рабина Ицхаковича и у секретаря-делопроизводителя научной части Пузеева Федьки. Оба, как на подбор, какие-то щуплые, неказистые, прыщавые, со слезящимися глазами и волосатыми ладонями рук. Они объясняли свое чудовищное преступление желанием подкормить сухарями находящихся у них на иждивении многочисленных младших братьев и сестер, которые так быстро растут на нашей прекрасной голубой планете Земля, что им не хватает научно обоснованной и социально справедливой ученическо-молодежной пайки хлеба, круп, жиров и сельди. Но их заводила Авдюшка-понюшка во всем признался. Не людям те сухарики сушилися, а свиньям частного сектора! Чтоб откормленных зарезать, а сало, копыта, кожу и щетину реализовать по спекулятивной цене трудящимся. Бешеные деньги, образовавшиеся от этой преступной операции, предполагалось издержать на неэквивалентный обмен с представителями открытой экспедицией на Марсе цивилизацией саморазмножающейся грязи.

Космокорабль "ДАЕШЬ МАРС" вез на Землю восемь стеклянных пятилитровых банок, где в биологическом растворе из уксуса, воды, сахара, соли, перца, чеснока и смородинового листа прели восемь зеленоватых уродов без половых органов. У них были большие грушевидные головы, миндалевидные коричневые глаза, плетеобразные конечности и огромное самомнение. Когда ребятам -физикам нечем было закусить они хотели порезать одного урода на колечки, урод начал пищать и испускать такую вонь, что ребята – физики сожгли целый коробок спичек прежде, чем атмосфера очистилась. Только хитрый Понюшко сделал свои извращенные выводы.

Завхоз начал свою личную программу экспериментов над марсианами. То пальцы в банки совал, то чернила выливал, однажды случайно бумажный рубль уронил. Опять гуманоиды вонь подняли. Не понравился уродам русский рубль. Им, наверное, американский квотер был нужен или тугрик из стронция.

Стал Понюшко регулярно сорить рублевичами в банки с марсианами. Вонь в пакетики собирать. Для этого и вступил в преступный сговор с лаборантом лаборатории астробиологии Хоросом, которому непосредственно были поручены заботы об уродах. А потом злокозненный завхоз вонь в пакетиках впаривал за табак и сахар разложенцам-академикам экспедиции типа того же Бравермана. Академик нюхнет после ночи ученых занятий канцелярского клея, рассола из-под квашенной капусты или той же марсианской вони и порядок – может целый день заседать в товарищеском суде, комитете защиты авторских прав или в комиссии по улучшению быта пролетариев умственного труда. С этим Браверманом Авдейка держал связь через Пузеева. Но Пузеев сам хотел вонью дышать, ибо любил смотреть мультфильмы какие угодно и так долго как хочется, поэтому чернильная душа утаивал от своего биг босса часть вони и со временем утаивал все больше и больше, а ту вонь, что все таки отдавал, умудрялся, поганец, разбавлять сероводородом из собственного кишечника. Академик терпел – терпел, как ему думалось, махинации своего драгдилера, а потом раздражился и замыслил терракт. Нет, чтобы на Пузеева – связника внимание обратить и просто репу ему начистить. Браверманке это даже в головенку не пришло. Как же, блин, Пузеев свой – научный, а Понюшко из этих – суконнорылых, почти слуга в лаптях в прихожей на сундуке спит и из барских тарелок подъедает.