Шрифт:
– Что, что ты еще видишь? – разволновалась Марфа.
– Ничего… ничего больше… туман, туман… Нет, не могу… Больно!!!!! – завопил гуманоид, и мелко-мелко семеня, завертелся на одном месте, – Пустите меня! Что я вам сделал?
– Кому это он? – глуповато улыбнувшись, спросил Шамиль.
– Ну не Мовсесяну же! – строго одернули джигита девушки и, сосчитав до трех, разом схватились за гуманоида и остановили его.
Несчастный заговорил снова, но очень тихо:
– Какие ловкие умелые руки! Мнут, мнут загадочную субстанцию вроде нашего ракетного топлива и посыпают белыми кристаллами. Кристаллов много-много, как саранчи в год возвращения Великого КХЕ на просторы гор и равнин Мембы. Их почти столько же, сколько и ракетного топлива в ловких и умелых руках! Не иначе они принадлежат еще более Великому НЕЦЫСИ, что одним взмахом ресниц уничтожает целые миры с богатым и поучительным прошлым…Тот, кто, я полагаю, является Величайшим НЕЦЫСИ, лепит, лепит, лепит, лепит…
– Что лепит? Что лепит? Что лепит? – стали все вопрошать, измученные загадками.
– Еще одного нового человека… У него их там сотни, тысячи, десятки тысяч и все ждут своего часа окреститься огнем и железом… Эта раса всех нас вытеснит! – завизжал гуманоид и распластался на полу. – Лучше убейте меня…
– Зачем? – удивилась вся компания.
– Затем, что сюда уже идут двое под пение воинственной флейты ДАБУГИ.
– Кто их ведет?
– Мистер Всезнайка…
– Прячьтесь по тумбочкам! – воскликнула прозорливая Анютка Веселкина и все бросились в рассыпную курковаться.
Шамиль выпрыгнул в окно. Он считал до пяти, чтобы рвануть кольцо парашюта. Ему не хотелось обнаружить себя утром в собственной или в чужой тумбочке, обросшим опятами…
Но к спальному корпусу Марфы и ее друзей уже подходил Андрей Софронов и два пританцовывающих Голема. Софронов аккомпанировал им на флейте. Големов он изготовил только что на санаторской кухне из муки, соли, воды и запек их в обыкновенной духовке. Шамиль видел их, плавно спускаясь на парашюте и жалея, что не научился в свое время у дядюшки Эраста испепеляющему взгляду. Как бы это сейчас пригодилось. Сжег бы свой заметный парашют и летел бы солдатиком в розовый куст, будто алик…На этом месте размышления политрука космокорабля "НЕОГЕГЕЛЬЯНЕЦ", капитана волейбольной команды "КОСМИЧЕСКИЕ ФАБЗАЙЦЫ", влюбленного джигита преобразовались в энергию преображения человеческой плоти.
Софронов и Големы не избежали столкновения с довольно внушительным сгустком птичьего кала, но это им не помешало войти в подъезд.
23
Подъезд был самый обычный, то есть стены, конечно, были облицованы полированным розовым мрамором, полы выложены цветной мозаикой, изображающей сюжеты из жизни спортсменов и звезд эстрады, сами лестницы были вырублены из целых кусков красного туфа, идеально чистый белый потолок был украшен лепниной в виде цветочного орнамента, в углах стояли высокие изящные вазы из малахита, а в нишах – чучела самых знаменитых стриптизерок последних двух десятилетий, естественно, почти без обмундирования – все это великолепие освещали изящные люстры из золота и хрусталя. Единственное, что резало внимательный взгляд, это странные надписи на стенах, сделанные японским несмывающимся фломастером:
"ТАВРИЯ – ЧЕМПИОН"
"ХАЙ ЖИВЕ СТЕПАН БАНДЕРА"
"НИНКА – ЖОПА" и т.п…
Да, за одной из ваз на аккуратно расстеленных газетах топил на массу БОМЖ. Софронов приказал Големам разобраться с ним. Големы взяли его за шкирку и стали трясти. БОМЖ поднял голову и со скрипом молвил:
– Будьте добры, поднимите мне веки…
Андрей милостиво разрешил. Големы с видимым усилием расковыряли засохший цемент и веки БОМЖа, скрежеща, поднялись.
– Ба, знакомые все лица! – развеселился БОМЖ. – Не иначе при кончине времен довелось поприсутствовать… Я – то думал, это у меня от паленой водки видик включился. Ан нет… в натуре Големы и Софронов – погоняла с ними… Нет, правда, ущипните меня! Может, мне это сниться! Может, я не Эраст?…
– Нет, все правильно. – сказал спокойно Софронов, – Тебе это не сниться. С кончиной времен ты погорячился, но поставить кое-кого на место действительно надо, поэтому мы и здесь. Скажи, дядюшка Эраст, здесь семинары устраивают?
– Разумеется, – с энтузиазмом начал дядюшка Эраст. – А по каким проблемам семинары интересуют? Здесь много всяких. По проблеме обеспечения правового положения педерастов в странах с переходной экономикой в 10-й комнате только под утро закончился. Я сам участвовал в семинаре под названием "ПОНЯТИЕ "ПИЩА БОГОВ" В МИФОЛОГИЯХ НАРОДОВ МИРА". Дай Бог памяти, в 27-й. Сейчас еще, наверное, продолжается семинар "КЛОНИРОВАНИЕ И ПРОБЛЕМА ДОЛГОЛЕТИЯ". В 56-й. Вам какой?
– Мне что-нибудь связанное с проблематикой контактов с внеземными цивилизациями. Есть такие?
– Как не быть… Только страшно это… – БОМЖ вытряхнулся из своего рубища, оставшегося у в руках Големов, а сам нагой, спрятался за вазу и накрылся газетами.
– Знаю. Говори где.
– Боюсь… Они злые. Найдут меня потом. Худо будет…
– Не ссы. Я тебе одного Голема подарю. С ним не страшно.
– А он умеет пустые бутылки собирать?
– Он все может. Даже…
– У Марфы они в контакт вступают. В 37-й.
– Плотно?
– УЖЕ ПО ТУМБОЧКАМ РАССАЖИВАЮТСЯ…
Последние слова БОМЖА потрясли Софронова. Оставив ему обещанного Голема, Андрей с другим решил поторопиться. На бегу Софронов беспрестанно повторял: