– Что-то не так? – я невинно улыбнулся, отводя вторую флягу за спину.

Опять дал ему испить из первой фляги. Теперь эльф уже стал сомневаться в себе. Он отвел мою руку.

– Ну, если ты не доверяешь мне, можешь отправляться на кухню и знаками и мычанием показывать что тебе нужно, – я демонстративно удалился, положив фляги на стол, или, вернее, мог бы положить на стол, но вместо этого спрятал их в верхний ящик, достав оттуда припрятанные другие. Со стороны казалось, что я, оскорбленный до глубины души презрением, оказанным мне в ответ на добрые намерения, раскачиваюсь, прислонившись к столу. Не зря, ох как не зря я надел сегодня на камзол парчовую накидку благородного малинового с золотом цвета. Стоя спиной к стражу, я легко осуществил все манипуляции и театрально отошел к окну окидывать мрачным взором двор.

– Уу, – попытался сказать страж, но тут же осекся. Он подошел к столу и взял флягу, показал мне и решительно отпил.

Открытый лоб позеленел, а глаза остекленели, я же повалился на пол с хохотом. Орлиноносый зашипел насколько смог с перевязанным ртом. Он не мог выплюнуть огуречной водки, ему пришлось проглотить ее. По-моему он страшно разозлился, потому что с багровым лицом и просто нечеловечески зверским взглядом, бросился на меня. Я ойкнул и успел отпрыгнуть в последний момент, но ничего больше не мог сделать с гибким и проворным эльфом. Орлиноносый схватил меня за край накидки и с силой дернул на себя. Я потерял равновесие и полетел спиной на пол, но он успел перехватить меня и прижать к себе, зажав мне горло предплечьем. Черт, кажется я просчитался. Я не ожидал от него подобной реакции. Неужели он настолько меня ненавидит, что готов задушить от обычной шутки? Мои глаза вылезали из орбит, телу катастрофически не хватало кислорода, а сердце сжималось в обиде. Внезапно меня отпустили, и я смог вдохнуть полной грудью. Страж схватил меня за руку и потащил к столу. Грубо надавив на челюсть, он заставил мой рот открыться и вылил туда полную флягу все той же огуречной водки. Горло обожгло крепким напитком, а потом его заменил вкус пресных огурцов, и я чуть не вырвал содержимое обратно. Из глаз брызнули слезы, но это была просто реакция организма на насилие. Чуть отдышавшись, я расхохотался. Эльф стоял и обескуражено смотрел на меня, валяющегося на полу и дико ржущего непонятно над чем. Напоследок он пнул меня ногой и пошел ложиться спать. Я же еще некоторое время смеялся, пока не затих. Знаю, неудачная получилась шутка, но почему на глаза выступили слезы? Вскоре я задремал, так и не поднявшись с пола.

Утро застало меня в той же позе и в том же месте. Проклятый эльф, еще супругом называется – не мог перенести на кровать. Я потянулся, разминая затекшие члены, и с трудом поднялся. Пошаркавшись по комнате и не найдя никого и ничего интересного, я направился на королевскую кухню подкрепиться. Вернее это была кухня нашего восточного крыла, отданная молодоженам. Три добродушные пожилые женщины потеряли дар речи, когда я нарисовался в дверях.

– Что с вами случилось? – затараторили они, бегая вокруг меня.

– Не беспокойтесь, просто иногда так бывает… А у вас есть что-нибудь вкусненькое?

В течение целого часа я, подбадриваемый кухарками и яствами, распинался о горестной судьбе мужчины, влюбившегося в мужчину, и человека, полюбившего эльфа. Орлиноносый предстал перед причитающими женщинами в образе деспота, заставляющего меня совершать ужасные поступки, привязывающего меня к кровати во время занятия сексом, и, конечно, все время бьющего меня. Моя фантазия разыгралась не на шутку. Когда я наконец закончил, две из трех женщин были в обмороке, а третья сидела бледная как смерть.

– Бедный мальчик, – залилась она слезами. – Да что же это за изверги проклятые, да откуда же они свалились на нашу голову, да почему король заключил династический брак с этими нелюдями…

Кажется я переборщил, причем весьма сильно. Убедился я в этом уже вечером, когда в наше крыло пришел отряд военных и отконвоировал меня в приемную залу королевства. Орлиноносый удивленно посмотрел мне вслед, хотя до этого никак не обращал на меня внимание. Я бросил на него слегка испуганный взгляд, и на этом мы расстались.

Я ничего не понимал. Сначала меня держали в коридоре, на вопросы не отвечали, потом появился принц и сурово посмотрел в мою сторону.

– Что случилось? – спросил я у принца, на что он недовольно поджал губы, так ничего не ответив.

В тронном зале раздалось перечисление титулов моего принца, и нас впустили внутрь. Два громадных стражника с силой положили меня на пол в подобии почтительного поклона, принц почтительно опустился на одно колено.

– Мой король, – поприветствовал он грозного правителя, утопающего в роскошном пурпурном одеянии, с длинными белыми волосами, старого, но не дряхлого.

– Вассалам не пристало проявлять неуважение к главенствующей расе, – сказал король. – Мы долго терпели и не верили донесениям о вашем поведении в закрытых лесах. Мы позволяем вам жить рядом с нами. Я даже отдал тебе дочь (последняя фраза прозвучала совсем в других интонациях)! Мы требуем уважения и извинения в лице представителя правления расы эльфов за нанесенные оскорбления…

Я слушал, лежа все в том же «почтительном» положении на полу. Слушал и не верил. И не понимал, почему я нахожусь здесь, и что за цирк творится вокруг.

– В счет восстановления добрых отношений, мы требуем вернуть человека из твоей свиты в наши ряды. Не должен человек прислуживать эльфам.

Наши взгляды встретились, мой и принца. Принц сдерживал эмоции, но на его лице все же проскочило отчаянное и затравленное выражение. Он закусил губу. Почему же ты медлишь, принц? Ты должен тут же подчиниться и, обвязав меня красной ленточкой, в раболепном поклонении передать королю. Не затягивай! Ну же!

– Нет.

Повисла тяжелая пауза.