— Облава!

Вольдемар моментально перешел от сна к бодрствованию и еще успел увидеть, как выскочил наружу амбал, собиравший плату за ночлег. За ним мелькнула еще пара теней, и все. Яркий, ослепляющий свет ударил в открытый дверной проем, а следом загремел усиленный динамиком голос.

— Сопротивление бесполезно! Выходить по одному!

Когда голос закончил первую фразу удостоверение личности и карта памяти были засунуты в щель между трубой и стеной. В положении Вольдемара лучше не иметь никаких документов, чем иметь такие. Как говорил связной, патруль обмануть они еще могут, но серьезной проверки, а в полиции их обязательно проверят, не выдержат. К концу второй фразы щель была заткнута грязной тряпкой и замазана собранной тут же пылью. Теперь вряд ли кому-либо захочется проявить любопытство к этой щели. Некоторые обитатели этого привокзального дна попытались найти другой выход, но их остановил пожилой, судя по голосу, мужик.

— Не гоношитесь, сявки, нет отсюда другого выхода. Влипли. Голос снаружи проявил нетерпение.

— Кому сказано? Выходить по одному! Или вас газком простимулировать?

Нюхать газ, видимо слезоточивый, никому не хотелось и бродяги по одному, как и приказывал невидимый полицай, потянулись к выходу. Вольдемар свернул плащ, авось не отнимут, а в камере пригодится, тем более, что многие прихватывали свои шмотки, и пошел вслед за остальными к выходу. Мощный луч света ударил в глаза, Дескин на несколько секунд ослеп. За эти секунды его толчками и пинками погнали вперед, затем он наткнулся на металлическую лестницу. Перед лестницей его бегло обыскали и пинком придали ускорение вверх. Вольдемар оказался в металлическом кузове транспортера, предназначенного для перевозки арестованных. Задержанных в этот кузов набилось как сельдей в консервную банку, к счастью, ехать было недалеко. Транспортер свернул во двор полицейского участка и пойманные бродяги, выгнанные наружу, столпились у забора, охраняемые двумя десятками полицейских.

У некоторых охранников в руках были лазерные винтовки, а не только электрошоковые дубинки, серьезная публика. Задержанных начали по одному выдергивать из толпы и отводить внутрь участка. Некоторых, видимо после проверки документов, отпускали. Эти счастливчики стремясь слиться с местностью, поспешно покидали негостеприимный двор, другие задерживались в здании участка и, похоже, надолго. Вольдемар уже знал, что без документов он автоматически попадает во вторую категорию, но выхода пока не видел. Наконец, очередь дошла и до него. При входе обыскали еще раз и гораздо тщательнее, ничего, кроме нескольких монет, не нашли.

— Документы? Вольдемар молча пожал плечами.

— В камеру! — автоматически среагировал полицейский капрал.

Прежде, чем попасть в камеру, задержанный должен быть зарегистрирован. Регистрацию проводил здоровенный сержант в помещении дежурной части.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Не услышав ответов на заданные вопросы, полицейский сержант просто дал Вольдемару в ухо. Вольдемар послушно упал и постарался прикинуться ветошью на полу дежурки полицейского участка. Не получилось, сержант подошел и еще пару раз пнул лежавшее на полу тело. К счастью, по едва сросшимся ребрам не попал, а то было бы совсем плохо.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Вольдемар продолжал молчать, никакой легенды на этот случай не было, а полагаться на собственные способности к импровизации он не рискнул. К тому же по акценту и не знанию местных реалий его мигом расколют, надеяться на то, что имперская полиция щи лаптем хлебает, также не стоило, и он продолжал молчать. Мысли о сопротивлении не было, судя по нравам, царившим в участке, за любую попытку оказания физического сопротивления легкими телесными повреждениями не отделаться, скорее останешься инвалидом. Бежать из участка практически невозможно, слишком много вооруженного народа, да и сам сержант, здоровенный как слон, рост под два метра и вес не менее ста двадцати. Попробуй справься с таким, оставалось только терпеть. Терпеть и молчать. Сержант пнул его еще раз.

— Эй, кто там есть? Лин? Родней? Заберите это дерьмо и заприте в камере.

Самому разбираться с этим молчуном было некогда, до утра сержанту еще надо было оформить как минимум два десятка разных гавриков, а с этим пусть дежурный следователь разбирается, ему, кстати, и платят больше, чем сержанту из патрульной службы. Кто из следователей может дежурить в такую ночь? Естественно самый молодой и неопытный. К нему на допрос и попал Вольдемар спустя час, после того как его двое полицейских выволокли его из дежурки и кинули в камеру временно задержанных. Падая на бетонный пол, он успел подставить руки и, смягчив удар, спас не только ребра, но и подбородок.

За час, проведенный в камере, он не произнес ни слова, хотя к нему обращались такие же задержанные бродяги, реноме молчуна надо поддерживать. Из разговоров между задержанными Дескин узнал, что попал в рядовую полицейскую облаву. Никого конкретно не искали, хватали всех подряд, просто к концу квартала требовалось выполнить план по арестованным преступникам. Мозг лихорадочно искал выход из создавшегося положения, но без толку, оставалось ждать и молчать. Молчать и надеяться неизвестно на что, наверное, на чудо. Замок камеры лязгнул, дверь со скрипом отворилась, на пороге появился полицейский. Гомон в камере моментально стих от этого визита никто ничего хорошего не ждал.

— Ты! — палец полицейского уперся в сидящего у стенки Вольдемара. — На выход!

Задерживаться опасно, разозлишь конвоира и получишь дубинкой по почкам, а то и по ребрам, чего Вольдемар опасался намного больше. Но и подобострастно выскакивать тоже не годится, если уж решил уйти в глухую оборону и не общаться со следователем вообще.

— Руки за спину! Вольдемар выполнил команду. Тычок дубинкой между лопаток.

— Пошел! — видя, что задержанный не знает, куда ему идти, добавил. — Налево, по лестнице на второй этаж.