Разница в массе была килограммов в тридцать, причем в пользу Вольдемара, но выход нашелся. Горец снял свой плащ, подбитый изнутри овчиной, расстелил возле пострадавшего и перекатил его на плащ. Когда Дескина перекатывали на плащ, то задели поврежденные ребра, от вспышки боли он потерял сознание.

Когда Вольдемар пришел в себя, то понял, что он раздетый лежит на чем-то мягком. Открыв глаза, увидел над собой бетонную балку и серый пластиковый потолок. Но ни камеру, ни палату тюремной больницы помещение не напоминало. Дескин лежал на обычной кровати, два небольших окна были закрыты обычными стеклопакетами, а за окнами было темно, без сознания он пробыл весь световой день, как минимум. Превозмогая боль, Вольдемар попытался сесть, но не смог и упал обратно, к счастью, на мягкую подушку. Хозяин заглянул в комнату минут через тридцать.

— Очнулись. Хорошо, сейчас ужинать будем.

— Подождите. — остановил его Вольдемар. Почему Вы не сдали меня полиции?

— Это долгий разговор, давайте его отложим.

Прошло уже две недели со дня появления Вольдемара в доме Даниэля Хоффмана, пастуха. Ребра почти срослись, но поднимать тяжести было еще рано. В остальном самочувствие Дескина было нормальным. Поначалу его удивил образ жизни хозяина. Всего чуть больше сотни километров от планетарной столицы, а в доме пастуха не было не то, что коммуникатора, даже электричества. Вода — в ближайшем ручье, удобства, да где присел, там и удобства. И никого вокруг, но постепенно привык, человек постепенно ко всему привыкает. Хозяин был малоразговорчив, а точнее, почти совсем не разговаривал с незваным гостем, даже имени не спросил. Но когда Вольдемар поинтересовался почему, ответил.

— Зачем? Все равно ведь соврете.

И все же он чем-то отличался от постоянного жителя этих гор, чувствовалась в нем какая-то нездешность. Но однажды Хоффман сам пошел на откровенный разговор со спасенным им человеком.

Вольдемар Дескин и Даниэль, хозяин затерянного в горах домика, полусотни овец и баранов, а также крупной лохматой овчарки Балтазара, сидели на поросшем травой пологом склоне. Ниже по склону паслось стадо Даниэля, а еще ниже Балтазар не давал далеко разбредаться отдельным баранам.

— Почему Вы пасете овец? Разве не выгоднее выращивать их на фермах?

— Выгоднее, конечно. — согласился Даниэль. — Но в столичных ресторанах гурманы предпочитают барашков, выращенных в экологически чистых условиях здешних гор. Я, честно говоря, разницы не заметил, наверное, я не гурман. Но за этих баранов другие платят хорошие деньги, поэтому я здесь и пасу стадо.

— Но Вы мало похожи на местных жителей. — высказал свое наблюдение Дескин.

— А много Вы их видели? Но Вы правы. Я не всегда жил здесь. Голос пастуха перехватило, похоже, Вольдемар задел болезненную тему.

— Если не хотите об этом говорить… Но Хоффман продолжил.

— Ирония судьбы. Вы, республиканский шпион, единственный с кем я могу говорить об этом. А ведь почти тридцать лет прошло… Да-а, почти тридцать. Раньше я жил в столице, нет, не в этой, в столице империи, у меня была семья, работа. Все в прошлом, все рухнуло в один миг.

— Что-то случилось?

— Случилось? Ничего не случилось, я все сделал сам, своими руками.

Даниэль замолчал, а Вольдемар не решился продолжить расспросы, но пастух продолжил сам.

— После смерти предыдущего императора у нас появилось два претендента на трон, и я поставил не на ту фигуру. После чего получил массу проблем от политической полиции. В этой игре я был мелкой, очень мелкой сошкой, потому и остался жив, но потерял все. Год я просидел в тюрьме, а когда вышел… Жена меня бросила, дети знать не захотели, друзья отвернулись. И вот я здесь. Пасу баранов, а других людей вижу раз в месяц, в лучшем случае.

— Поэтому Вы и не сдали меня полицейским.

— И поэтому тоже. Я ничего не должен ни нынешнему императору, ни его ищейкам. Если Вы им нужны, то пусть ищут Вас без моего участия. Мне вообще все равно, кто будет сидеть в столице, император, президент или сенат, как у вас. Проиграет империя войну или выиграет. Я буду жить в этих горах столько, сколько мне осталось, и буду пасти свое стадо.

— Но была еще какая-то причина? — продолжил интересоваться Вольдемар.

— Конечно. До полицейского участка отсюда километров тридцать. Пешком по горам это не меньше суток. А на кого я брошу стадо? Балтазар один не справится.

— Но, помогая мне, Вы здорово рискуете.

— Чем? Жизнью? Я не слишком ей дорожу. Балтазара только жалко, такой умной и преданной собаки у меня еще не было.

— Однако, загостился я у Вас.

— Уходить собираетесь? Подождите, скоро должен приехать грузовик за баранами, можете с ним доехать до города.

— Нет. Лучше уж ножками. Никто не должен знать, что я был у Вас, лишний риск.

Через день, когда Вольдемар собрался уходить Хоффман снял с вешалки у двери пастушеский плащ, такой же, как у него, и протянул Вольдемару.

— Возьмите, думаю пригодится.

— Спасибо, Даниэль.

— Не благодарите. Вот по этой тропе, никуда не сворачивая. Километров через тридцать будет районный центр, там есть станция монорельса. Прощайте.

— Прощайте.

Уже отойдя от домика пастуха километров пять, Вольдемар обнаружил в кармане плаща туго набитый мешочек с монетами, последний подарок от Даниэля Хофмана, местного пастуха, который не всегда жил в этих горах.