Шрифт:
* * *
Не зазывай меня лучистым взглядом,Не верь коротким, золотистым дням.Уже зима холодным конокрадомКрадется по темнеющим полям.Смотри – вокруг безмолвие и воля,В низинах спят отжившие года.Пусты глазницы брошенного поля,И нет уж тех, кто сгинул без следа.О чьей судьбе поет сегодня ветер,Не помня тех, кто тосковал любя?О чем тебе сказать в ненастный вечер?Чем нынче успокоить мне тебя?И все же… позови прощальным взглядомНавстречу новым песням и огням,Когда зима бездомным конокрадомКрадется по неласковым полям. * * *
Вы, отплакав, спокойно уснете, —Долгожданный наступит покой…Ранним утром меня отпоетеВ белой церкви за тихой рекой.В этот день, позабыв о работе,На былое махните рукой…Вы меня навсегда отпоетеВ белой церкви за синей рекой.Что ж, живите всегда, как живете, —Пусть не будет страды никакой…Вы, простившись, меня отпоетеВ белой церкви за сонной рекой.Обо мне через годы вздохнете:«Жил когда-то на свете такой…»Вы одна лишь меня отпоетеВ белой церкви за нашей рекой. * * *
Неприметное утро среды, —Ты развеешь обыденность дняИ меня от недавней бедыУведешь в неземные края.Всех ушедших на вечный покойКоростель будет с горечью звать.У избушки за тихой рекойВстречу я постаревшую мать.У отца даже брови седы —Он обнимет, утешит меня…Лучезарное утро среды,Светом стань незакатного дня.* * *
Мне вчера на прощанье сказали,Что проходит со временем боль.Вы ушли в незнакомые дали,Вы забыли земную юдоль.И когда все надежды померклиПред иною, ненастной порой, —Я случайно увидел вас в церкви,В бедной церкви за белой горой.Вы стояли, как Божия матерь,Что-то чудное слышалось вновь…И взошел я на древнюю паперть,Чтоб воспеть неземную любовь.И лицо ваше вдруг озарилосьКрасотою весны неземной…Оказалось, все это приснилосьПред осенней ненастной порой.И давно голоса отзвучали,Стали прошлыми – радость и боль…Вы ушли в журавлиные дали,Вы забыли земную юдоль. * * *
Проплывут облака над рекою стадами,Опустеет в ночи, затуманится брег.Журавлиная Русь с голубыми садамиПозабудет навеки свой дом и ночлег.И кому ее песни потом отзовутсяСредь бескрайних лесов да багряных одежд?Никогда, никогда мне теперь не вернутьсяВ золотистую даль отшумевших надежд.Распрощаюсь и я с молодыми годамиИ с любимыми тоже расстанусь навек.Журавлиная Русь с неземными садамиВспомнит песней случайной мой тихий ночлег. * * *
Безутешен отчий домВ глубине ночных полейИ тоскует о былом,О прошедшем все сильней.Было это так давно:Тайну время сторожит…Затаенное окно,Занавеска не дрожит.Никнут в полночь тополя, —Никого уже не позвать.Будут лунные поляОб ушедших вспоминать.Забываясь нежным сном,Радостью далеких дней…Безутешен отчий домВ тишине ночных полей. * * *
Жизнь не прекрасна и не удивительна,Она, скорей, цинично-холодна:Обманет и хохочет заразительно,Как мужу изменившая жена.А мы порой надеемся мучительно,Что вдруг подарит счастье нам она.Все ждем – и на нее глядим почтительно,От лживых слов пьянея без вина.Она лишь улыбнется снисходительно,Всю душу иссушая нам до дна.Проходят годы – в ожиданье длительном,А оглянешься – старость уж видна.Она – непостоянством упоительна,В ней ветреность беспечная видна.И не прекрасна, и не удивительна,Но быстротечна… и всегда – одна. * * *
Никнет пламя вечернего сполоха,Гаснет день в голубой высоте.И молчит у дороги черемуха,Как невеста, застыв в темноте.Те надежды, что были потеряны,Светят в душу огнями Стожар.Нежной памятью дали овеяны,Над полями закат, как пожар.Словно слышу за рощею мглистоюЧей-то голос, до боли родной.Ночь зовет тишиною росистоюИ мерцает холодной травой.Скоро, может быть, тучи развеются,Веселей станет тем, кого ждут.И от звезд тоже радостью греются,Когда отчие дали зовут…Жаль, что в спину стреляют без промахаТем, кто ищет свой путь в темноте.Жаль – осыплется ночью черемуха,О погибшей грустя красоте.