Шрифт:
– Да, сейчас еду. Пусть ждет в кабинете. Обеспечьте охрану.
В ответ на вопросительный взгляд Таврова он улыбнулся:
– Сбылась ваша мечта, Валерий Иванович! Только что на псковском вокзале задержали Марию Павловну Извекову. Она покупала билет на поезд до Санкт-Петербурга.
– Думаю, нам тут делать уже нечего. Надо ехать! – заторопил Тавров Скавронова.
Через минуту машина уже неслась в сторону Пскова.
Мария Павловна Извекова, бывшая акушерка, оказалась невысокой худенькой пожилой женщиной. Выглядела она моложе своих шестидесяти лет – возможно, благодаря умело закрашенной седине и неестественно ярким голубым глазам. Извекова сидела в кабинете следственной группы, нервно мяла в руках носовой платочек и явно была смертельно напугана.
– Здравствуйте, Мария Павловна! – поздоровался Скавронов. Он представился сам и представил Таврова, заметив в конце: – А ведь мы вас давненько ищем!
– Почему? Что я такого сделала? – испуганно спросила Извекова. – Я сюда на богомолье ездила, в Снетогорский монастырь.
– Успокойтесь, Мария Павловна! Ничего вы не сделали, просто нас интересует один человек, который несколько месяцев назад приходил к вам.
Скавронов достал фотографию Федуна и показал Извековой.
– Ой! – вскрикнула Мария Павловна, прижав к губам платочек.
– Похоже, вы его узнали… Зачем он приходил? Что от вас хотел?
– Напугал он меня до смерти, – призналась Извекова. – Откуда-то он вызнал про мой великий грех. Пришел, глазищами насквозь сверлит. Что же делать? Все я ему рассказала, как на духу!
– Давайте подробнее! – предложил Скавронов. – Что за грех? Рассказывайте, не стесняйтесь: дело давнее, даже если и был там криминал какой, срок давности давно истек. Так что осталось только душу облегчить. Смелее, Мария Павловна!
– Да чего уж… – понурилась Извекова. – Все расскажу. Лет двадцать назад это было. Да нет, поболе… Я тогда в роддоме акушеркой работала. Привезли к нам роженицу. Она и муж ее – Шведовы их фамилия – были знакомые нашего врача, Рудольфа Васильевича покойного, царствие ему небесное. Очень хорошая была женщина, обходительная такая… Вот только дитя никак выносить не могла. А тут вроде как до срока доходила. Очень они с мужем ребенка хотели. А ребенок родился мертвым. Как ни старались мы с Рудольфом Васильевичем, ничего сделать не смогли. Муж ее пришел, плачет, говорит: нет, жена не переживет. Уж так надеялись – и вот… А тут привезли женщину – как сейчас помню, Катей Томилиной ее звали, – родила она двойню. Ну, Рудольф Васильевич того близнеца, что последним родился, и подменил… Отдал, значит, Шведовым. Томилиной сказали, что близнецы ее слабенькими родились, пока последнего выхаживали, первый умер. И ведь верно: у Шведовых дом – полная чаша, только ребенка им для полного счастья и не хватало. А Томилина – мать-одиночка, ей бы одного поднять, а двоих куда?!
– Вы точно помните, что отдали Шведовым того, который родился последним? – прервал бывшую акушерку Тавров.
– Истинный крест! – перекрестилась Извекова.
– И что, все это вы рассказали Федорову? – спросил Скавронов.
– Да он вроде как знал, только подробности выспрашивал. Спросил, не знаю ли я, где эти Шведовы живут?
– И что вы сказали?
– А мне откуда знать? Рудольф Васильевич говорил, мол, Шведовы после этого из Ленинграда уехали. Я только фамилию и знала, да еще то, что сам Шведов профессором в университете работал. А больше ничего! – заверила Извекова.
– Дальше что было? – поторопил рассказчицу Тавров. – Что вам Федоров сказал? Рассердился?
– Нет, что вы! – замахала руками Извекова. – Наоборот, вроде как подобрел даже. Вежливо так поблагодарил. А когда я спросила, что мне делать, он сказал: езжай, дескать, в монастырь Снетогорский, молись, и грех твой прощен тебе будет. И ушел. А я денег на поездку как только скопила, так сразу и отправилась. Вот и все!
– Спасибо вам, Мария Павловна! – поблагодарил Скавронов. – Извините, что задержали вас, но так было нужно. И еще: если к вам придет человек, который будет вас спрашивать о том же, о чем спрашивал Федоров, – немедленно свяжитесь со мной. Вот телефон.
Скавронов передал Извековой свою визитку.
– Тогда мне можно идти? А то еще билет надо покупать, а с билетами нынче плохо, уж не знаю, куплю ли… – забеспокоилась Извекова.
– Не беспокойтесь, Мария Павловна! – успокоил ее Скавронов. – Я уже распорядился, билет на ближайший поезд до Санкт-Петербурга вам приобрели, можете забрать его внизу у дежурного. Счастливого пути!
Рассыпавшись в благодарностях, Извекова попыталась всучить Скавронову деньги, но тот отказался:
– Проездной документ приобретен важному свидетелю по делу. Расценивайте это как компенсацию за причиненное беспокойство.
Когда Извекова вышла, Тавров озабоченно обратился к Скавронову:
– Чувствую, не мы одни последние этой историей интересуемся! Надо бы дом Извековой под наблюдением держать до победного конца.
– Да, пожалуй, вы правы, – согласился Скавронов. – Так и сделаем. А сейчас надо срочно искать Шведовых. Не сомневаюсь, что Федоров у них побывал.
– Надо искать конкретно молодого Шведова, – возразил Тавров. – Он уже взрослый человек, может с родителями и не проживать.
– Тоже верно, – снова согласился Скавронов. – В любом случае в Пскове нам делать нечего. Только пока непонятно, куда нам теперь: хоть Извекова и говорит, что Шведовы уехали из Питера, но было это почти двадцать лет назад, могли и вернуться. Надеюсь, парня быстро найдем: вряд ли он скрывается или сменил фамилию.
Скавронов оказался прав: уже на следующий день пришло сообщение, что Шведов Константин Юрьевич, 1985 года рождения, уроженец города Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга, проживает в Москве на улице Малая Бронная, дом 16. Вместе с ним в квартире зарегистрирована Шведова Анна Николаевна, 1929 года рождения.
– Ну вот! – удовлетворенно констатировал Скавронов. – Сегодня же ночью едем в Москву 298-м и завтра днем навестим господина Шведова. Верно?
Тавров кивнул, но внутренне содрогнулся: опять ночь в дороге! Опять не выспаться! В его возрасте такие нагрузки чрезмерны. Но Скавронов был прав: нельзя тянуть, надо ковать железо, пока горячо.