Но люди почему-то всегда думали, что есть труд высокий и низкий. Они думали, что вдохновение способно водить кистью, но не киркой… Пала глухая стена между художником и ткачихой, музы не брезгуют и шумными цехами фабрик, и в духоте шахт люди добывают не только тонны угля, но и высочайшее удовлетворение мастера… У нас с вами одни муки, одни радости. Назовем их прямо: это муки и радости творчества».

В. К. Однако не кажется ли вам, Елена Николаевна, что сегодня эти слова многими будут восприняты с изрядным скептицизмом? Да что там, они звучат просто разительным диссонансом господствующей интонации всей нашей нынешней жизни. И, конечно, нынешней журналистики…

Е. М. Плохо жить человеку без идеалов, без мечты! Смешиваются для него свет и тени, смещаются дорожные знаки. Не слышит он, как поет птица, как лепечет дитя, не видит, как раскрывается бутон цветка, слепцом бредет в сумраке своих смутных понятий. Если же говорить о нашей ультрадемократической журналистике в последние годы, она очень много сделала и делает для того, чтобы сбить людей с единственно верных нравственных ориентиров. И уже многие, особенно молодые, не считают честный труд основой жизни. Впрочем, вся нынешняя жизнь на это настраивает: честный труд не в почете и даже не оплачивается, зато всякие жулики и махинаторы – благоденствуют!

В. К. Они стали и главными героями на газетных страницах, на телеэкране. О ком пишут? Кого показывают? Банкиров да политиков, многих из которых честными никак не назовешь, проституток, киллеров, наркоманов. Рабочему человеку места нет.

Е. М. К глубочайшему сожалению, «гласность» у нас приобрела разрушительный характер по отношению ко всему послеоктябрьскому прошлому, а в результате – подорвано многое из того, что держит человека на земле: его вера в отцов, матерей, в то, во имя чего они жили и работали, за что боролись и погибали. Людей пичкают такой правдой, в которой больше полуправды или просто выдумок, в которой намешано столько грязи, ненависти и лжи!

Родина – вот для человека первая нравственная опора. А в последние годы так усиленно стали рвать кровеносные сосуды этого понятия! В нашем прошлом – не только темные пятна. В нашем прошлом – то большое и светлое, что сделало Советский Союз и его народы примером справедливости для всего человечества. Как же можно воспитывать новое поколение на перечеркивании огромного нравственного и культурного богатства, которое приобрела наша страна за время после Великого Октября?

В. К. Тем более что это богатство органически связано с исконными корнями нашей культуры и нравственности. По-моему, очень впечатляюще раскрыта неразрывность такой связи в вашей книге «Милость сердца». И особенно пронзительно звучит, когда вы пишете о самых родных и близких вам людях, о кровных своих корнях…

Е. М. Осенью 1971 года командировка привела меня в Волчанск – маленький городок Харьковской области. И в краеведческом музее, в первом же зале, я увидела портреты трех человек, живших здесь до революции.

На одном – тучный бородатый мужчина с чуть прищуренными, насмешливыми глазами. Подпись гласила: председатель Волчанской земской управы Василий Григорьевич Колокольцов.

На втором портрете – пожилая, гладко причесанная женщина с высоким лбом и тонкими, плотно сжатыми губами: заведующая земской школой Екатерина Ивановна Алексеева.

С третьей фотографии улыбался круглолицый, добродушного вида человек – доктор земской больницы Иван Константинович Джигурда.

Заведующую музеем, видимо, смутило, что я слишком долго и пристально вглядываюсь в портреты. Словно оправдываясь, но в то же время достаточно твердо она сказала:

– Конечно, эти люди работали здесь еще до революции. Но они очень много сделали для жителей нашего города, для всех, кто жил в уезде. Вот почему мы называем их нашими культуртрегерами. Разумеется, после революции у нас в Волчанске тоже были замечательные люди. Пойдемте в другой зал…

– Вот смотрите! – широким жестом она показала на портрет молодой темноволосой женщины. – Первый председатель нашего ревкома Надежда Николаевна Алексеева – дочь той самой Екатерины Ивановны, чей портрет висит в первом зале…

А я плакала. Потому что очень хорошо знала всех этих людей. Екатерина Ивановна – моя бабушка, Надежда Николаевна – моя мама, а Василий Григорьевич Колокольцов – мой крестный отец. Ну а доктору Джигурде я обязана жизнью. Он в 1906 году принимал роды у матери и спас меня, так как я родилась полузадушенная пуповиной…

В. К. До чего же удивительно все переплелось! Именно так и бывает в реальной жизни и в реальной истории. Читая вашу книгу, думал, что ведь невозможно искусственно разделить историю России на «до революции» и «после», поскольку все неразрывно связано. Как и в вашей биографии. Какая у Василия Григорьевича Колокольцова поразительная судьба! Столько доброго сделать для людей своего уезда, а в критический для Родины момент по стечению обстоятельств оказаться на чужбине. Тосковать по Родине и в конце концов, не выдержав, в минуту отчаяния покончить с собой. И эта его потрясающая предсмертная записка, которую столько лет спустя вам удалось найти! Со словами Тургенева: «Россия без нас обойдется, а мы без нее – нет».