Я сидела с закрытыми глазами и молчала. Дарсай тронул меня за плечо. Я открыла глаза и взглянула на него.

— Долго я так сидела?

— Минут пятнадцать. Ну, что?

Я неловко пожала плечами и отвернулась. Он мог почувствовать то, что я переживала, и если не почувствовал, то я не собиралась ему рассказывать. Я поднялась на ноги, вздохнула, поплотнее запахнула плащ. Вороны смотрели на меня: дарсай все еще сидел, подогнув под себя одну ногу, а веклинг стоял рядам, засунув большие пальцы за пояс.

— Ну, что, — сказала я раздраженно, — мы пойдем или так и будем здесь сидеть?

— Ты найдешь ее? — спросил веклинг.

— Не знаю. Не знаю.

— Не знаешь? — спросил веклинг, поднимая бровь.

— Нет. Но если я найду ее, ты узнаешь первым.

На третий день пути это и случилось.

Становилось все холоднее. Мне казалось, что дрожь не покидает мое тело. Сыпался тихий редкий снег. Пейзаж абсолютно не менялся — все то же трещиноватое плато, и у меня начинало возникать ощущение, что мы заблудились, что мы просто кружим на месте.

Вороны совсем замучились. Их деревни, где они держат женщин и где они проводят свое детство, расположены уже в пустынной зоне; им и на берегах Черной речки климат кажется не самым теплым. А уж здесь… Страшная вещь — зима, а ведь еще и ноябрь не кончился. Даже феноменальная воронья выносливость не спасала. Они шли, опираясь друг на друга, еле переставляя ноги, спотыкаясь и об мелкие камешки, а то и вовсе на ровном месте. Когда кто-нибудь из них поднимал голову, я видела серо-синее лицо, ввалившиеся глаза, распухшие искусанные губы. И ни деревца, ни кустика, ни травинки — ничего, что сошло бы за топливо для мало-мальского костерка.

Я шла немного поодаль и замечала, что сама впадаю в какое-то полусонное состояние. То ли пейзаж на меня так действовал? Ведь ничего не менялось, только справа одна трещина, постепенно расширяясь, превратилась в извилистое ущелье, увы, безводное. Иногда я ловила на язык снежинки, но скоро прекращала это занятие. Как-то не совсем удобно, хотя Вороны не обращали на меня ни малейшего внимания. Да и снежинки были маленькие, никакой влаги от них, одна морока. Я без воды продержалась бы еще дней пять, Вороны, конечно, дольше, но они от холода загнулись бы раньше. Так что я шла и вдруг принималась хихикать про себя: умереть от жажды не в пустыне — в горах, да еще в середине ноября. Смех, да и только. А иногда я принималась вполголоса читать стихи. Особенно подходящими для меня этой местности мне казались эти строки:

и я повторяла их снова и снова, пока они не стали звучать так же бессмысленно, как заклинание.

По ту сторону ущелья плоскогорье сменилось скалистыми утесами. Они вырастали, как заросли: на опушке — низенькие кусты, но чем дальше ты заходишь в лес, тем выше становятся деревья. Так и эти утесы вырастали, пока я шла, все выше и выше. Я почти не обращала на них внимания — что интересного может быть в голых скалах? Но краем глаза я что-то вдруг заметила там, вздрогнула, повернулась в ту сторону. Поднесла руку к губам.

— Что случилось? — хрипло спросил веклинг.

— Постойте немного, ладно?

Они несколько секунд стояли, обнявшись, пошатывались и вдруг свалились на землю и замерли так, как груда тряпья. Но мне было не до них. Меня била дрожь. На расстоянии ста метров, на другой стороне ущелья, среди ржаво-серых крошащихся камней росло чахлое деревце лунного граната.

Я замерла на краю обрыва. Мне казалось, что я увидела — привидение. Это и было привидение, растительное привидение, ей-богу. Если бы оно растаяло в воздухе, как тают поутру остатки сна, я не удивилась бы ни капли. Я скорее ожидала этого. Казалось, оно совсем не подросло за прошедшие двадцать лет. Кривые обломанные ветви торчали в разные стороны, и красноватые мелкие, острой формы листья трепетали на ветру. Мелкие снежинки сменились вдруг большими хлопьями, и снег вдруг повалил водопадом, закрывая от меня мое наваждение.

Мне хотелось плакать, а слезы не шли из моих глаз, и только снег таял на щеках, стекая вниз тонкими струйками. Мне казалось, что я схожу с ума. Лунный гранат терялся за снежной пеленой, лунный гранат, которого не могло, не должно было быть. Я перевела взгляд вниз. Вместо скального обрыва, иссеченного трещинами, я видела каменный балкон, обвивающий стену, мощеный двор внизу и полуразрушенную дорогу. Боже, я нашла ее!

Я провела рукой по лбу. Нет, этого не может быть. Неужели я нашла ее? Нет, это нереально, это видение, это просто бред — от холода и усталости. Это просто… Просто… Голова моя закружилась, и я рухнула — в глубокую тьму.

Я очнулась от удара. Похудевшее, с запавшими глазами лицо веклинга нависало надо мной. Он уже занес руку для следующего удара.

— Не бей меня, — пролепетала я сквозь дурноту.

— Что с тобой?

— Ничего. Все в порядке.

Я села и медленно вздохнула, пытаясь успокоиться. Дарсай стоял рядом с веклингом и внимательно смотрел на меня. Его рука сжимала плечо веклинга. Я взглянула на них, на их встревоженные исхудавшие лица, и пыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой, но все-таки вышла. Веклинг ласково улыбнулся в ответ и похлопал рукой по моему колену. Он встал и подошел к обрыву, посмотрел вниз.