Оправляя одежду и стряхивая пожухлые листья, они быстро двинулись к арке, обратно к краснокирпичным проходам. Не было сказано ни слова. Все заняло десять минут. Десять минут учащенного дыхания, пота, невысказанного страха и возбуждения. Десять минут бега от призраков, от игры, навязанной им. И все из-за одной-единственной дискеты, преспокойно лежавшей в обычном кожаном кейсе. Чем дальше они уходили, тем меньше их тревожили шум голосов и появление людей вокруг. И все же Ксандр на ходу крепко держался за руку Сары, понимая, что командует снова она, и с немой радостью подчиняясь ей, наделяя ее всей полнотой ответственности. Он отыскал нужные файлы, а она найдет им убежище.

Выйдя на улицу, они пересекли площадь и направились по широкой, как проспект, виа Кавур. Толпы народа теперь служили им спасением от тех двоих, которые, понятное дело, вскоре выйдут на их след. Вливаясь в людской поток, чета Фабрицци шагала рука об руку, у Ксандра с каждой минутой все больше белели костяшки на руке, судорожно сжимавшей ручку кейса. Он не обращал внимания на суету со всех сторон, мысленно погрузившись в совершенно иное. Потрясенный, Ксандр впервые не ощущал ни смятения, ни неверия. Его переполняло одно чувство: возмущение. Его возмущали учиненный разгром и бессердечное равнодушие к жизни собрата по науке, возмущало зло, которое обрушилось на ученого и его труд. И может быть, больше всего возмущали люди (мужчины!), которые ввергли женщину, шедшую рядом с ним, в мир, ими же созданный, и превратили ее в кого-то… во что-то… бесчувственно окаменелое. Не скоро забудет он наводящую ужас пустоту ее глаз там, в подземелье. Не скоро позволит себе забыть.

Все еще погруженный в эти мысли, Ксандр заметил, что стоит возле небольшого здания, фасад которого занимала сплошная стеклянная витрина. Потребовалось усилие, чтобы понять: перед ним маленькое кафе, набитое флорентийцами и туристами, пьющими свой утренний капуччино. Колокольчик прозвенел, когда они прошли в дверь. Сара сразу выбрала столик, стоявший в уютном уголке: довольно далеко от других, чтобы чувствовать себя свободно, и достаточно близко, чтобы оградить себя от особого внимания.

— Я с вами, похоже, кругами хожу. — Сара улыбнулась. Лицо ее хранило выражение обычной живости, даже веселья, ответить на которое у Ксандра не было сил. Казалось, она чувствовала себя совершенно непринужденно. Он сел, не переставая удивляться.

— В самом деле? — Ксандр было кивнул, но тут же спохватился: — Я не понял.

— Гостиничные номера, кафе. Чуть ли не в норму вошло. — Сара оправила пальто и добавила: — И постарайтесь выглядеть беззаботнее. Мы в Италии.

Подошел официант, и Ксандр тут же положил кейс к себе на колени.

— Что бы сие ни означало. — Отвечая неким весьма отдаленным подобием улыбки, Ксандр обратился к спутнице: — Капучино?

— Si, — с усмешкой ответила она.

— Due, prego. [10] — Официант кивнул и отошел к другому столику. — Ваш итальянский становится все лучше.

— Grazie, bello. [11] Зато ваше настроение — нет.

— Это смешно, но я все жду: вот два громилы…

— Сюда они не придут. — Сара склонилась к нему через столик, будто разъясняя нечто элементарное. — Это совершенно очевидно. Они будут думать, что мы ударились в бега. Потому мы и не побежали.

Ксандр выговор принял. Конечно же, она знает, что делает, и глупо думать иначе. Просто немного нервирует та легкость, с какой Сара улаживает любую ситуацию. Какая собранность! Возможно, поэтому тот случай в подземном ходе все еще живо стоял перед глазами.

— Что случилось… ну, там?

— Мы ушли. — Сара стянула с шеи шарф и повесила его на спинку стула.

— Нет, я про то, что в подземелье. Вам, кажется…

Ее плечи напряглись, и это заставило Ксандра прикусить язык.

— Показалось, я лишилась жизни? — Сара, обернувшись, посмотрела ему прямо в глаза. — Вы это собирались сказать?

Поколебавшись, он ответил:

— Да. — Пальцы его затеребили краешек салфетки. — Я тогда сам почувствовал, будто… жизни лишился. По идее, ко всему этому нельзя привыкнуть. Чем бы это ни было.

— Отныне это манускрипт и файлы. И троица в Штатах, которая только что взялась за дело. — Сара следила, чтобы ее слова воспринимались. — Не вы ли обратили внимание на то, в чем, по-вашему, отличие Эйзенрейха от Макиавелли: одного города мало? — Подали капуччино. Выждав, когда они останутся одни, Сара продолжила: — Что бы ни случилось в подземелье, какие бы чувства ни вызвал в вас кабинет Пескаторе, вам необходимо помнить, что эти люди и эти файлы — главное. Простите, если это вас пугает либо гнетет, но никакой альтернативы и вправду нет.

— Вы правы… — Ксандр натужно выдавливал из себя слова. — Мне… не стоило спрашивать.

— Речь не о том, кто прав, а кто — нет. Я признательна вам за заботу, правда признательна, только ни у вас, ни у меня сейчас на это времени нет. — Помолчав, Сара улыбнулась. — Значит, манускрипт существует в трех вариантах. Это обнадеживает.

— Да… обнадеживает. — Потребовалось усилие, чтобы Ксандр собрался с мыслями: он глотнул горячего кофе. — Судя по файлам, около трех месяцев назад Карло отыскал немецкий вариант в небольшом архиве в Белграде. Все это лежало не в той папке и не под тем названием, никому никогда и в голову…