Впрочем, большинство танцующих мужчин в зале не отличались особым мастерством, но это ничего не меняет. Он не намерен выставлять себя полным идиотом.

Хотя они сидели в отдельной кабинке со столиком на двоих, ее уже не единожды приглашали на танец и присылали три раза напитки от благодарных партнеров. Кроме того, на нее постоянно пялились мужики. Однако Моника всего этого словно и не замечала.

В зале было довольно шумно, и, когда он наклонялся к ней, пытаясь перекричать грохот музыки, она клала ладонь ему на колено и подвигалась совсем близко.

От нее так приятно пахло, что у Рика кружилась голова. Он прикладывал все свои силы, чтобы не забывать: он всего-навсего провожатый – почти как тетушка Клементина, – хотя сама Моника его таковым и не считает. Неважно. Он-то знает свое место. Моника – запретный плод. И больше он не поддастся искушению.

– Ричард? – Она коснулась его руки и наклонилась так близко, что обожгла своим горячим дыханием. – Ну когда же мы пойдем танцевать?

– Потом.

– Это я уже слышала час назад.

– Я жду подходящей мелодии.

– И это вы уже говорили. – Она помолчала и спросила напрямик: – Вы что, не хотите со мной танцевать?

– Не в этом дело. – Даже в полумраке клуба он заметил, как ее глаза полыхнули обидой. – Моника, я не умею танцевать под такую быструю музыку.

– Правда? – Она с завистью взглянула на танцующие пары. – Но ведь бывают и медленные танцы.

– Раз вы так любите танцевать, может, потанцуете с кем-нибудь другим?

– Ричард, я не хочу танцевать с кем-нибудь другим. Я хочу танцевать с вами.

– Ладно. Как только заиграют медленную мелодию, идем танцевать. Обещаю.

Она расцвела улыбкой.

– Я сейчас вернусь.

– Моника...

Но она уже выскользнула из кабинки и затерялась в толпе. Интересно, что еще она придумала? Хочется верить, что она отправилась в дамскую комнату. Ну конечно, а куда же еще?

Минуты через три она вернулась с довольной улыбкой на губах, что несколько насторожило Рика. На этот раз уселась рядом с ним вплотную, с видом собственницы положив ладонь ему на руку, и чуть откинула голову назад.

Господи, как же ему захотелось ее поцеловать! Ведь она сама его провоцирует: достаточно посмотреть на ее влажные мягкие губы, заглянуть в глаза... Но он всю неделю держит оборону и сдавать позиции не собирается.

– Куда вы ходили?

– Скоро узнаете.

Рик вздохнул. Главное – она снова в поле его зрения. Он перевел взгляд на танцующих. Так безопаснее.

– Ричард?

– Да?

– А почему вы не любите танцевать?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Может потому, что не умею.

– Неужели вы не ходили на дискотеки в школе?

– Очень редко. Я много учился, играл в бейсбол и занимался карате. А когда исполнилось шестнадцать, начал подрабатывать и времени уже ни на что не хватало.

– А вы никогда не говорили об этом со своим отцом?

При упоминании об отце Рик невольно напрягся. Как назло, оркестр сделал паузу и пары разбрелись кто куда.

– Я его почти не помню.

На его счастье, подоспела официантка. Моника за весь вечер едва притронулась к бокалу с каберне. Рик заказал себе еще одно пиво.

Моника положила руку на его бедро, и ему пришло в голову, осознает ли она, в какой опасной близости расположена запретная зона.

– Он умер, когда вы были совсем маленьким?

– Что-то в этом роде.

– Извините. Я не... – Она нахмурилась. – Я не понимаю.

– Нет, он жив. Хотя, может, теперь уже и нет, только я об этом ничего не знаю. – Рик допил пиво. – Отец не являл собой образчик примерного семьянина.

– Он ушел из семьи?

– Да.

– И вы его больше никогда не видели?

– Только на фотографиях.

Она тихонько ахнула.

– Как видите, ничего страшного не приключилось. Мама у меня была женщина самостоятельная. И мы с ней не пропали.

– Нехорошо, когда мужчина бросает семью, – сказала Моника с таким искренним убеждением, что Рик не позволил себе улыбнуться столь наивному высказыванию. – Неужели он даже не писал вам и не присылал денег?

– Говорю вам, мы прекрасно обходились и без него.

– Жаль, он не знает, какой замечательный у него сын.