Словно читая его мысли, Моника повела плечами и укуталась полотенцем.

– Рик! Почему вы меня все время пугаете?

– Извините! Я не хотел. – Он отстранился от щита. Сердце колотилось как бешеное. Господи, можно себе представить, что она о нем подумала!

Моника шагнула к нему и положила ладонь на его грудь.

– А почему мы убежали оттуда?

Рик чуть-чуть расслабился. Слава богу, дело не в том, что она его боится. А зря...

– Потому что на пляже нужно быть в купальнике.

Она удивленно моргнула.

– А я, по-вашему, в чем?

– Я хотел сказать, в купальном костюме, а не в одних плавках.

– Но в Европе...

– Здесь не Европа.

Моника недовольно выпятила нижнюю губу.

– Ох уж эти американцы! Вы придаете слишком много значения тому, как выглядите.

– К сожалению, далеко не все выглядят так хорошо, как вы.

С минуту она смотрела ему в глаза, и Рик почувствовал неловкость.

– Я вас смутила?

– Нет, – честно признался, он. – Моника, вы очень красивая.

От удовольствия она вспыхнула.

Странно... Неужели девушка с такой внешностью, не понимает, как она хороша? Рик дотронулся пальцем до ее щеки.

– Просто не хочу, чтобы у вас были неприятности.

– С дядей Микеле?

– И не только с ним. Вас могли задержать.

– За что? – изумилась она.

– За нарушение общественного порядка.

– Но в Европе...

Рик остановил поток ее красноречия, прижав палец к ее губам.

– Не забывайте, вы в Америке. И мне прекрасно известно, что в Европе несколько иной подход к обнаженному телу. Впрочем, не уверен, что ваши родители одобрили бы ваш наряд.

Моника посмотрела на него так, что он понял: сейчас она и думать забыла о родителях.

Рик подавил вздох и опустил руку.

– Я была на пляже всего три раза. И все три раза без родителей. Так что не знаю, что бы они на это сказали.

– Моника...

Услышав в его голосе сомнение, она подняла голову.

– А знаете, что я думаю? Это пляж. А на пляже люди купаются и загорают. Так что ничего неприличного в наготе нет.

– Согласен. – Рик тяжело вздохнул и снова огляделся – вокруг ни души. Надо ей надеть лифчик. И чем быстрее, тем лучше. Хорошо, что у него еще осталась хоть крупица разума.

– Рик?

Он перевел на нее взгляд. Она привстала на цыпочки и на миг прижалась губами к его губам. Рик стоял не шелохнувшись. Пусть себе экспериментирует. Только без него. Но тут она тихонько вздохнула и взглянула на него с такой обидой, что у него внутри словно что-то сломалось. Он схватил ее за плечи, привлек к себе и прижался ртом к ее рту.

Когда он провел языком по ее губам, она на мгновение напряглась, но потом разомкнула губы.

Рик хотел, чтобы поцелуй был нежным, но он слишком долго сдерживал себя. Его язык ворвался к ней в рот и завладел им с такой жадностью, что он испугался сам. Он сбавил темп и через миг, сделав над собой усилие, оторвался от ее губ и опустил руки.

Моника смотрела на него круглыми как у совы глазищами. Похоже, на этот раз он ее точно напугал.

– Поцелуйте меня еще, – не сразу пробормотала она.

Рик сомневался. Остатки разума возобладали.

– Не надо, – выдохнул он.

– Нет, надо. – Она прижалась к нему, полотенце раздвинулось, обнажив грудь, и он почувствовал прикосновение ее голого тела. – Я прошу вас, поцелуйте меня еще раз.

На миг Рик прикрыл глаза и дал волю чувствам. Он ощущал, как от прикосновения к его груди набухли ее соски, и хотел одного: взять их в рот и ласкать.

– Рик, ну пожалуйста...

Он вышел из транса и открыл глаза. Какого черта он себе позволяет?! Ведь это Моника, племянница босса. Он отстранился от нее, и его взгляд остановился на ее груди. Неимоверным усилием воли он отвел глаза и сказал:

– Моника, так нельзя.

– Почему нельзя?

В ее голосе было столько обиды и смятения, что Рику показалось, будто его ударили по лицу. И поделом.

– Я так не могу. Не имею права.

– Но ведь я вам нравлюсь?

Он заглянул ей в глаза и спросил напрямую:

– У вас были отношения с мужчиной?

Она моргнула и, чуть покраснев, буркнула:

– Конечно, были.

– Это был риторический вопрос. – Он вздохнул.

Она нахмурилась, силясь понять, что он имеет в виду.

– Моника, я думаю, у вас не было отношений с мужчиной.

Она начала было возражать, но он прервал ее:

– Я имею в виду, в полном смысле этого слова.

– Как это?

– Я думаю, вы меня поняли.

Она молчала. Но ее лицо говорило больше любых слов. Вспыхнув, она опустила глаза и прикрыла грудь полотенцем.