Может, говоря это, Юрий Николаевич и старался казаться озабоченным, внимательным отцом, распростершим крыло ответственности и над его, Димкиной головой, но последняя присказка прозвучала как-то неестественно - пресно.

По всей видимости, происходящее на экране монитора заинтересовало генерала до такой степени, что он забыл вложить в финальную фразу необходимые эмоции. «Дал дрозда», как сказал бы Анатолий.

– Что это у вас?
– Юрий Николаевич ткнул пальцем в монитор, присел к столу.

– Это Дмитрий поменял операционную систему, - поспешил похвалиться Анатолий.

– Называется «Домовой». Четыре дня компьютер мучил, но сделал. Голова!
– гордо заявил телохранитель, словно о себе самом.

Анатолий совершенно бескорыстно поднимал статус скромного товарища.

Сообразив, что допустил непростительную ошибку, Дмитрий стал судорожно придумывать наиболее правдоподобное объяснение появления на компьютере новой системы.

Нужно было ожидать, что Анатолий, не задумываясь, поведает шефу историю ее создания. Наверняка для водителя, выполняющего обязанности телохранителя, было бы открытием узнать, что операционная система создается коллективом из нескольких тысяч человек. И не один год.

– Компьютер-невидимка. Именно это нам так необходимо сейчас, - задумчиво пробормотал Юрий Николаевич, не замечая никого и ничего вокруг.

– Вижу, времени даром не теряете. Четыре дня, говоришь?
– уважительно добавил он, быстро скользя мышкой по экрану.

Надежда на то, что генерал окажется таким же неопытным пользователем, как и Анатолий, развеялась как дым: чувствовался профессионал.

Щелчок мышки, еще один - открылись несколько книг, валяющихся там, где их оставил Анатолий.

Бросив взгляд на содержимое, программно-подкованный генерал закрыл книжки и поставил на полку, уверенно подхватив мышкой, словно всю жизнь пользовался именно этой системой.

– Четыре дня, значит! Посидел, подумал - и система готова, - обиженно проворчал готовый взорваться Юрий Николаевич.

– Чем же вас, сударь, не устраивал легендарный «Виндовс»?
– съязвил он, стараясь сдержать рвущееся наружу раздражение.

– Нулевая защита информации и полный доступ к управлению компьютером со стороны, - отчеканил Дмитрий и по заинтересованному лицу Светкиного отца понял, что тот ждет развернутого объяснения.

– Не думаете же вы, что американцы со своими имперскими амбициями тратят безумные деньги и время, чтобы создать альтруистически мирную, безобидную для всего мира компьютерную систему? Пользуйтесь, люди, только платите!

Как бы не так!
– Дмитрий на мгновение прервался, ожидая возражений, но Юрий Николаевич молчал, только сверлил заинтересованным, ожидающим взглядом.

– Нынешние кощеи не чахнут над златом: информация дороже. Весь мир - на сундуках с информацией, а ключик от тех сундуков - в яйце. Яйцо у Билла, а Билл - далеко за океаном, в самой-самой стране. Вот такая «курочка ряба» получается - плохо, что яичницу не мы кушать будем.

– Ты хочешь сказать, что они специально делают форточки в своих «Окошках»?
– подхватил Юрий Николаевич, однако удивление изобразил неважно, вновь сфальшивил.

– А вы думаете, прорываемые хакерами ходы для несанкционированного входа в систему - результат ошибок программистов?
– возмутился Дмитрий, хотя никто с ним не спорил.

– Увы! Это результат их великолепной работы, - закончил он.

«Со стороны, наверное, забавно выглядит, - подумал Потемкин.
– Мальчишка, разглагольствующий о глобальных проблемах. И главное, все согласны, никто не спорит. А он доказывает очевидное. И делает это для себя, родного. Спорит сам с собой».

Заметив охватившее Димку смущение, Юрий Николаевич согласно кивнул.

– Ты, Димчик, зришь в корень проблемы, которая сейчас рассматривается в верхах, - то ли удивленно, то ли восхищенно пробормотал он.

– Прекрасная мысль: создать оболочку, максимально приближенную к обычной жизни. Каждый предмет в комнате имеет свое назначение? Я правильно понял?

Покликав мышкой, он повернулся к Димке и, хитро прищурившись, улыбнулся:

– Придумал?

– Вы о чем?
– виновато пробормотал Дмитрий, прекрасно понимая, что на этот раз ему не выкрутиться.

Вторую неделю он всеми доступными средствами избегал серьезного разговора с генералом - который, нужно отдать ему должное, особо и не настаивал.

Наводящие вопросы, расплывчатые ответы. Осторожный танец двух противников на краю пропасти. Каждое движение может привести к падению вниз, к состоянию открытого противостояния.

То, что они противники, Дмитрий понял еще в лаборатории. Не враги, нет - противники.

Юрий Николаевич все это время старательно изображал заботливого родителя, переживающего за судьбу друга дочери. Достаточно убедительно изображал.