Это был уже не уставший от жизни мудрый старец: сталь звенела в голосе, глаза пылали внутренним огнем.

– А я так не думаю. ДНК человека состоит из программ, по которым развивается весь организм, - бесцеремонно прервав возбужденную речь отца Михаила, Дмитрий продолжал:

– Множество программ - множество процессов. За вспышки необоснованной агрессии отвечает один из генов. Почему бы не допустить, что за доброту отвечает другой? Перегрев информационного пространства связан с тем, что его температура напрямую зависит от физического состояния людей, наполняющих его информацией. Насилие и жестокость тесно переплетаются с ослаблением гена доброты, его вырождением. И в этом может быть виновата программа.

– Это Бог! Бог карает нас за нашу гордыню!
– попытался втиснуться в разговор возбужденный глашатай божественных мыслей.

– Да! Вы правы! Кто-то вложил в нас эту программу, страшную, вредоносную. Беспощадный вирус, который убивает человека. Кто его написал?

Дмитрий замолчал, но ненадолго.

– Несколько десятков лет жизни, большая часть которых сопровождается физической немощью, болезнями и угасающими умственными способностями. Вот что намерял нам неизвестный создатель программы-вируса. Если этот программист - Бог, стоит усомниться в доброте его помыслов.

– Бог есть любовь!
– пылко произнес старец.
– Кто мы такие, чтобы судить его? Пути Господни неисповедимы.

– Вот-вот! То, что он существует, мы знаем, а путей его нам понять не дано. А может, лучше и не пытаться? А то испугаемся. Ведь до сих пор под его знаменами прошло большинство войн, множество инквизиций и других форм очищения рода человеческого от «скверны». И это при том, что никто не знает, существует он или нет. А если узнают наверняка, что тогда начнется? Вселенская драка за место в раю?

– Люди слабы и жестоки! И это не вина Господа.

– Отчего же он не наставил слабые творения свои на путь истинный? Или виноваты не боги - разноименные и единоликие, а конкретные люди, взявшие на себя роль посредников? Сурдопереводчики, размахивающие перед глухим человечеством руками, не замечающие, что своими неуклюжими движениями давно перебили посуду в доме. «Предлагаем место в Царствии небесном - недорого! Или обменяем на веру!»

– Замолчи!
– вскричал разгневанный отец Михаил.

Густые брови сошлись на переносице, глаза потемнели.

– Стало быть, ты, богохульник, ратуешь за всеобщее бессмертие, всем без исключения - кто заслужил и кто не достоин? Кто жил по божьим заповедям и кто плевал на них? И убийце, и священнослужителю?
– загудел отец Михаил, сжимая кулаки.

– Уж лучше всем, чем в обмен на фанатичную преданность и веру. Вначале послужи богу, как собачка, выпрашивающая кость, а потом... Может быть, и получишь бессмертие, но обязательно после долгих мучений, - парировал Дмитрий.
– А чтобы усложнить условия конкурса для тех, кто еще не заслужил, вечная жизнь будет... в ином мире. Вот и появляются после этого у людей мысли, что Земля - тюрьма, в которой они отбывают наказание.

Дмитрий разозлился и не мог успокоиться, несмотря на то, что ему уже давно надоел этот спор. Разбуженный зверь, не удовлетворив жажды крови, не хотел мириться с безапелляционной уверенностью священника в абсолютной правоте. Раздражение, вскипая, выплескивалось наружу. Дмитрий завелся, становясь похожим на новогоднюю петарду: много шума, много света, много эмоций, но пользы - никакой.

«Сбросить пар и постепенно затормозить. Не получиться - нужно ретироваться!» - подумал он.

– Чем же ты отличаешься от тех, кого пытаешься судить?
– пропел отец Михаил елейным голосом. Словно вспомнив, что гнев - смертный грех, батюшка, в отличие от молодого человека, мгновенно успокоился.

– Сначала задави вирус, сидящий внутри, а потом, может быть, и получишь бессмертие?.. Может быть! Даже если допустить, что ты прав. Не слишком ли это похоже на «усмири гордыню»? Мы слишком схожи в своих устремлениях, нравится тебе это или нет. Так, может быть, объединим усилия?
– закативший глаза отец Михаил, видимо, предвкушал удовольствия и блага, которые предполагаемый альянс принесет человечеству.

– Представь, что можно сделать с твоими возможностями и нашей структурой?
– вопрошал священник.

– Поближе к раздаче тянет, святой отец? Привыкли манну небесную лично раздавать - это понятно. Сценарий второго пришествия, надо полагать, уже написали. Не отвечайте - вижу: все готово! Только вот артист в главной роли строптивый попался, а дублеры недоступны.

При последних словах Потемкина отец Михаил в очередной раз побледнел, испуганно заметался глазами, словно искал перерожденных сообщников несостоявшегося мессии.