— Получается — возможно! — решительно сказала Сара.

— У кого бы узнать? Елизавета, поди, смолчит…

— Ты у Мадам еще спроси!

Сара с Олей переглянулись и дружно повернулись ко мне.

— ГГО! — потребовала Сара.

Я занервничала.

— В смысле?

— Поговори-ка со своим дружком, Цыпилма, — ласково предложила Оля.

— О! — у Кати и Лиски загорелись глаза. — У тебя появился парень, Цыпилма? И кто он?

— Главный Оракул, — сладко сообщила им Сара.

Я ее когда-нибудь просто убью!

Я осталась убирать со столов. Дежурные, испуганные таким невиданным энтузиазмом, с вопросами не приставали, доверяя таскать стопки грязной посуды до мойки. Мало-помалу я перемещалась к столам педагогов. Пифии переговаривались высокими нервными голосами, но умолкли, едва я подошла собрать тарелки.

— Надо проводить родителей Далии, — сказала Мадам. — Матвей?

Матвей поднимался тяжело, сдвигая стул и стол. Взмахнув рукой, уронил рюмку — Брель молча подхватил ее. Кажется, наш школьный оракул здорово перебрал. Или горе его так подкосило? Ведь Далию все любили.

Стайка черных ворон — наставниц и наставников — скорбной процессией потащилась вместе с родителями Далии к выходу. И я вдруг подумала: а ведь Далия никогда больше не переступит порог школы… Здесь станет еще мрачней и темнее. Куда девается человеческий свет, когда человек умирает? Куда исчезло сияние Далии?

— Что ты хотела мне сказать, Цыпилма?

Брель никуда не пошел, сидел, сложив на столе руки. В темноте зала его глаза казались сумрачными и глубокими.

— Сказать? Нет, ничего… я спросить хотела.

— Спрашивай.

— Отчего умерла Далия?

Короткая пауза.

— Ты же слышала, что сказала госпожа директриса.

Я перестала бесцельно двигать по столу посуду.

— Но ведь вы ей не поверили, так?

На скулах Оракула горели красные пятна. От выпитого, наверное…

— С чего ты это решила?

— Догадалась!

— Послушай, — Оракул тоже встал и оперся о стол напротив. Он был лишь на голову меня выше. — Думаю, что у тебя и у твоих подруг возникло немало версий случившегося. Но поверь, в жизни порой все куда проще и обыденней. Далия умерла, но мы постараемся сделать так, чтобы с вами этого не произошло…

— Цыпилма!

Мы одновременно оглянулись на появившуюся Мадам. Она казалась разозленной — во всяком случае, ее голос был ледяней и пронзительней февральского ветра.

— Почему ты до сих пор не в своей спальне?

Я поспешно схватила ложки и потрясла ими, как объяснением:

— Я посуду убираю!

— Так убирай, а не чеши языком! Господин Оракул, ваша машина вас ожидает!

Ого, вот и Главного Оракула отправляют в спаленку! В его маленькую детскую кроватку. Кажется, и Брель просек юмор ситуации. Так улыбаются античные статуи — одними губами.

— Мы скоро увидимся и обо всем поговорим.

— Пифии умирают по всей стране.

Главная сидела в кресле, положив на подлокотники белые руки. Несмотря на возраст, руки были все еще красивы — гладкая кожа, ухоженные длинные ногти, тонкие ровные пальцы. Сильные пальцы. Хищные пальцы.

Когти хищной птицы…

— Все смертны, оракул, — произнесла отстраненно. — Пифии — не исключение.

Оракул сидел напротив. Он даже не пытался копировать ее невозмутимый вид. Да ему бы это и не удалось — и опыт и возраст были на стороне пифии. Обычно полусонные глаза его сейчас были напряженными и внимательными. Крепко сцепив руки, он даже подался через стол к своей собеседнице. Прежним остался только голос — размеренный, практически без интонации, голос.

— Разумеется, это не бросается в глаза. Мне пришлось поднять статистику последних трех лет.

— Трех? Почему именно этот срок? Не пять и не десять? — спросила пифия с вежливым любопытством.

Если бы взгляд оракула не был таким пристальным, вряд ли б он заметил, что пальцы пифии вздрогнули — еле-еле. Поэтому оракул и предпочел ускользнуть от ответа:

— На то у меня имелись свои причины.

Не признаваться же, что эта цифра была взята им, что называется, от фонаря…