Шведы осаждали Полтаву. Гетман Мазепа изменил России и перебросило к шведскому королю. Имя Мазепы произносилось вполголоса.

— И много у него людей? — спрашивал какой-то седоусый хуторянин в большой соломенной шляпе.

— Горсть, — презрительно отвечал его собеседник, раскуривая трубку, — кое-кто из шляхты да тысячи две казаков, и те без охоты пошли…

— А к Диканьке проехать можно?

— Отчего же нет? Езжай, куме, через Лебедин, самая верная дорога…

— Не во гнев будь сказано панам, — раздался вдруг третий голос, — а я поехал бы через Ахтырку.

— Зачем?

— Затем, что в Лебедине шведы.

Наступило молчание.

— Как — в Лебедине шведы? — сказал человек с трубкой. — Что ты брешешь?

— Далибуг, [20] не вру, — произнёс тот же голос, — я оттуда еле ноги унёс… Мне ухо порубали.

— Кажи! Аив самом деле, куме, ему ухо повредила вражья сила.

— Может, то баба кочергой? — спросил кто-то сзади.

Раздался хохот.

— Что смеётесь, добрые люди, — обиженно проговорил раненный в ухо, — сами ещё попробуете свейской сабли…

Алесю этот голос показался знакомым. Он глянул из-за воза — и отпрянул. Перед ним стоял человек с длинным жёлтым лицом и длинным носом. Он сразу заметил мальчика.

— Гм, — пробурчал он и подался к краю парома.

Алесь подбежал к поручику сзади.

— Господин поручик, — сказал он шёпотом, — гляньте направо, там старый знакомый.

Поручик посмотрел направо, но там уже никого не было.

— Какой старый знакомый? — спросил он.

— Длинный нос. Который сумку вашу хотел стащить в корчме на Смоленском шляху…

— Что? — сказал поручик и вытащил пистолет.

Но было уже поздно. Раздался всплеск. Длинноносый поплыл к близкому берегу, отчаянно загребая то одной, то другой рукой.

Поручик выстрелил, но промахнулся. Пуля взбила фонтанчик воды.

— Лови его теперь, — спокойно сказал человек с трубкой.

— Уплыл, — невозмутимо подтвердил хуторянин. — А зачем пан офицер палил?

— Я знаю зачем, — мрачно откликнулся поручик.

— Беда, — сказал хуторянин, поглаживая усы, — война… Так поеду, куме, мабуть, через Ахтырку?

— Езжай, когда в Лебедине шведы, — отвечал кум.

— Кто сказал, что в Лебедине шведы? — спросил поручик.

— Кажут, — неопределённо отозвался человек с трубкой. Поручик переглянулся с Тимохой. В этот момент паром причалил, и народ повалил на берег скопом. К удивлению Алеся, поручик не стал преследовать длинноносого.

— Слыхал? В Лебедин не поедешь, — сказал он озабоченно, — дороги нет.

— Слыхал, ваше благородие, — отвечал Тимоха. — Я уже давно слыхал, да думал — враки. Так поедем налево, за волами?

— Не за волами, а впереди волов, — выразительно сказал поручик, помахивая плетью.

Всадники скоро оставили за собой пыльную дорогу, по которой лениво брели волы.

Деревень встречалось немного. Потянулись холмы и рощицы. Людей становилось всё меньше. Ветряные мельницы не махали крыльями. Уже на закате всадники въехали в опустевшую деревню, где все хаты были на запоре и даже собаки не лаяли.

Поручик остановил коня и подозрительно осмотрелся.

— Что это, Тимоха, — сказал он, — неужто и в Ахтырке шведы?

— Были бы в Ахтырке шведы, — отвечал Тимоха, — мы бы и наших близко встретили. А то ни живой души, ровно вымерли…

— До Тростянца вёрст пятнадцать, — задумчиво промолвил поручик, — там живые души найдутся… А в пустом селе ночевать не след. Поехали!

Поручик с Тимохой пустили коней крупной рысью. Но как ни спешили всадники, в густом лесу им пришлось ехать медленнее. Копыта лошадей спотыкались о корни деревьев. Безлюдье становилось непонятным и угрожающим. Казалось, что по этой дороге давно уже никто не ездил. Становилось всё темнее. Поручик вдруг остановил коня.

— Постой, — сказал он, — там кто-то лежит.

Тимоха вгляделся в полумрак.

— Человек, ваше благородие, — сказал он, — на нём рубаха белая.

Оба замолчали. И как бы в подтверждение Тимохиных слов вдали раздался стон.

— Оставайся здесь с конём, — сказал поручик Алесю, слезая с лошади и вынимая пистолет, — я пойду погляжу.

— Господин поручик, — отозвался мальчик напряжённым голосом, — соизвольте сумку оставить… кругом лес…

— Ишь ты, лесной человек, — сказал Ефремов, — а ведь сумка запечатанная, она должна быть при мне. А я при пистолете и шпаге!