— Представь себе да, отличная еда для барбоса.

— Слушай, как может уживаться в одном человека, талант хирурга и цинизм садиста?

— Прекрасно. Ты знаешь, я еще в институте обратил внимание на практике, что хороший хирург, должен быть по натуре мясником, только тогда, он может нормально заниматься своим ремеслом, а не думать, умрет его пациент или нет. Как только начинаются сомнения, хирург заканчивается. Сомнения будут мешать ему делать то, что он должен делать. Такому лучше работать в терапии, где можно прописать таблетки и посоветовать поставить клизму перед сном.

— Возможно. Знаешь, тебе бы работать в каком ни будь концлагере в Германии во времена Гитлера, ты бы наверняка вошел в анналы истории.

— Вряд ли?

— Ты так считаешь?

— Работать задаром, ради идей или собственного тщеславия, это не в моем вкусе. Маний, маний, вот смысл, чтобы делать то, чем другие брезгуют.

— Понятно, деньги не пахнут.

— А разве не так?

— Кто бы спорил. Потому мы и работаем вместе, — он положил руку на плечо Аркадия, и добавил, — не дрейфь, прорвемся. Если не получится, начнем другой проект.

— Другой проект?

— Это я так, к слову. Ладно, пора трогаться.

Все расселись по машинам и, хотя на улице было еще темно, с выключенными фарами, медленно выехали за ворота.

—----

Павел с Николаем доехали до Москвы и вскоре, были дома. Марина Владимировна была рада, что сын так быстро вернулся, и с ним ничего не случилось. Поблагодарила Лебедева, и когда пошла провожать, вместе с ним вышла на лестничную клетку, видимо не хотела говорить при сыне:

— Павел, простите, не знаю как вас по батюшке?

— Юрьевич.

— Я вот что хотела спросить, а не могут они попытаться, как-то, я даже не знаю, отомстить что ли?

— Вряд ли. Их скоропалительное бегство говорит о том, что они ожидали, что мы к ним нагрянем, и вряд ли лишний раз будут светиться. Так что не волнуйтесь. Но на всякий случай я с Николаем, пока мы ехали, провел, так сказать, политбеседу. Попросил некоторое время быть на улице с друзьями, реже ходить одному, а в случае чего, у него мой номер мобильного телефона.

— Спасибо вам огромное.

— Да мне-то за что? Это сын у вас молодец, сумел воспользоваться моментом и до Москвы добраться. Не каждый в его возрасте на такое способен, да еще после таких мытарств.

— Да это верно, я очень горжусь, что он у меня такой.

— И правильно делаете. Как говорят, нет худа без добра. Возможно, этот урок сослужит добрую службу ему. Знаете, не каждый в его возрасте по-настоящему смотрел смерти в глаза. Поэтому будет больше и жизнь ценить, и понимать, как легко её потерять в казалось бы спокойном мире, окружающем непосредственно тебя.

— Всех благ вам.

— Спасибо. И вам того же.

Павел вышел из подъезда и направился в отделение, где работал, узнать, какие планы у начальства в отношении его дальнейшей работы и, конечно же, повидать Лизу, которую он оставил одну в кинотеатре.

Прежде чем подняться на второй этаж в кабинет майора, он завернул за угол и приоткрыл дверь кабинета, где сидела Лиза. Она, словно почувствовала, что это Павел, подняла голову и счастливая улыбка озарила её лицо.

— Уже вернулся?

— Как видишь.

— Далеко ездил?

— Летал.

— Как летал?

— Представь себе, на вертолете. С группой захвата. На мне бронежилет, автомат с под ствольным гранатометом, на лице камуфляжная раскраска, видишь, еще до сих пор до конца не смыл.

— Где? — спросила она, подойдя к нему.

— Да вот здесь, — и он показал на губы.

— Она поняла, что он её разыгрывает и, рассмеявшись, нежно обняла и поцеловала его.

— Вечно ты надо мной смеешься.

— Вовсе нет. В моем рассказе много правды. На вертолете летал, вместе с группой захвата. Правда, никаких боевых действий не было, они успели покинуть дом, так что там сейчас работают эксперты, а меня отправили домой, сопровождать парнишку, который летал с нами.

— И что теперь?

— Не знаю. Иду вот к Геннадию Степановичу, как говорится докладать.

— Понятно, вечером встретимся?

— На все воля божья и команды начальства, но я жуть как хочу, — и он наклонился к Лизиному уху и прошептал, — снова обнять тебя в постели и всю-всю покрыть поцелуями, как прошлый раз.

— Я тоже, — прошептала она в ответ и, поцеловав, добавила, — Иди, а то мне работать надо, а ты меня, между прочим…

— Возбуждаю, да?

— Паш, перестань, чтение мыслей, это вторжение в личную жизнь, статья УК РФ, между прочим.