После того, как смешались искрение слезы. Настоящие...Китсуне ведь почти никогда не плачут. Почти не умеют этого делать. Почти забыли. Так бывает...

А Кои с Кори плакали. Искренне, самозабвенно. Так, как умеют не очень многие взрослые, но дети. Одна от облегчения за свою теперь сестру. Жива! Вторая от только, что пережитого страха и старой боли. От все еще кровоточащих ран на юной душе.

Смешно сказать, но это происшествие заставило взглянуть в глаза чужого создания совсем по иному. Отбросив изморозь сомнений, пламя ненависти и туманные сети фальши. Именно так становятся друзьями... Только так сгорают маски... И после такого не предают. Никогда и ни за что. Не в этой стране, где ложь стала обыденностью.

Маски сброшены и обратились пеплом времени. Это уже случилось. И дорога теперь ведет только вперед. И никуда больше.

– Это просто дождь...

Дождь. Прозрачная завеса, смывающая очертания мира. Размазывающая краски природы, превращая их в смутно-серое пятно. Без яркости. Без жизни. Но с какой-то странной, почти незаметной тайной. Кто там скрывается за этой пеленой дождя? Может еще один друг? Или враг? Или нечто большее?

– Да, зима скоро...

Кори любила зиму. Потому что была как она. Серебристо-белая, блестящая и яркая. Настолько, что на снег больно глазам смотреть! Того гляди - ослепнешь от этой красоты! Но не льдисто-холодной и колючей, а теплой и солнечной. Когда звенит капель и играют, отражаясь тысячами иллюзий, солнечные зайчики в гранях хрустальных сосулек - зимних украшений природы и домов.

А все таки...

Так просто... Так уютно... Тепло. Потому что она больше не одна. У нее есть сестра. Друг. Первый здесь. Но Кои-Лада надеялась, что не последний!

А руки перебирают тонкие шелковые нити. Золотые и белые. Нежные-нежные. Как будто свиты они были из лучей солнца и луны. А может так оно и есть? Кто же знает этих китсуне...

И только стынет в хрупких фарфоровых чашках ароматный чай. Настоящий, хризантемовый. Тот, который пьет только Император. И еле золотиться сладкий-сладкий липовый мед - напоминание о таком далеком и любимом доме. Бывшем доме. Там зимой и осенью мама часто на ночь готовила молоко с медом. Когда темным, чуточку красноватым, а когда и с бледно желтым, но настолько нестерпимо сладким, что даже на следующий день на губах оставался его привкус диких яблонь и пушистых веток медовика. И это так вкусно! И нежно, что и сказать нельзя! Только попробовать... Кто не видел и не ел тот мед, не поймет.

И мягким клубочком свернулся на коленях Яш, неся с собой почти забытое тепло среди сумрака и холода поздней осени. Так было, кода они ночевали в лесу под сенями пушистых веток зеленых елей. Совсем не колючих, как говорят здесь! Наоборот, мягких, знакомых и родных... Они зеленели весь год на Северных островах, красовались в своих удивительных мохнатых платьях.

И свечи создают атмосферу нереальности... Сказочности. Впрочем, это свойство любого живого огня - рассказывать сказки. Жаль, что понять язык огня могут не все. Может только драконы да фениксы еще умеют это....

А душа уже жаждет чуда... или какой-то забытой легенды... напоминания... О чем-то, что забылось. Обратилось сизой дымкой и улетело путешествовать с ветром, но обещало непременно вернуться. После того, как на пути встретиться настоящее чудо.

– Кори, а откуда произошли китсуне?

Чуть удивленный взгляд. Вот и все. А зачем еще что-то? Им...

Только мелькает в руках костяной гребень, заставляя волосы рассыпаться по плечам коричнево-медовыми волнами... Такого цвета волос нет ни у одного лиса... Не бывает просто... Не их это цвет. Золотой, рыжий, серебренный, белый, черный, но не медовый... Не столько различных оттенков начиная с темного каштана и заканчивая легкой огненной рыжинкой.

– Ну... Смотря какой род вас интересует... У нас же их много. Очень.

Вон оно как. У каждого рода своя история. Свое предание. Своя память и незыблемые традиции. Как у них. У людей. Как дома.

– Расскажи о твоем роде. О нашем...

Улыбка. Робкая. Нежная. Кому сказать - не поверят. Китсуне умеют улыбаться! Без лжи. Искренне. Так, что кажется, будто робкий лунный лучик выглянул из-за туч, решив заглянуть в гости. Всего на одну минуточку... Ведь ему так много надо успеть! Столько увидеть и услышать!

А может, никто просто не удостаивался подобной чести? Улыбки китсуне...

– Первый из моего рода был создан из тумана. Поэтому нас и зовут Туманящими разум. Мол, вы его дети и создания. Я не спорю. Ведь так, в сущности и есть... Хотя сотворила нас Вечность из этого звездного молока, которое опускается на нашу землю по ее повелению и желанию. Белого-белого, что бывает только поутру. Всего пронизанного солнечными лучами...

Говорят, сама я к сожалению не знаю, хотя это и мой род, моя память, что Первый и сам мог становиться им. Туманом, в смысле... А может, он и был им? Не знаю. Да и никто уже не знает. Только легенды у нас если и остались.

А так... он был похож на всех, и в то же время - ни на кого. Он просто был.

Первый... Мы его иначе и не называем. Никто в моем роде. Хотя в каждой семье был свой Первый... или Первая.

А наш... Наш был... удивительным. И он никогда не жил во дворце или родовом доме. Ему ближе были мягкие напевы цитр и флейт, чем сплетни Великого двора. Его ненавидели за это. Презирали. Но ничего не могли с этим поделать. Селен был наш Первый. Не каждому можно силами с ним потягаться... Даже теперь, когда он ушел в вечное путешествие.