«Почему мы занимаемся любовью с таким отчаянием?» – размышляла Мелани. Это было настоящее отчаяние – срочная необходимость, вызванная обоюдным желанием, – для них обоих. Словно где-то в глубине души они чувствовали предупреждение, что это не может продолжаться долго. А что, если завтра все кончится?

Когда Чарлз нашел Мелани на веранде, ее кулаки были сжаты, а тело напряжено от страха.

– Привет. – Обняв Мелани сзади, Чарлз поцеловал ее в шею и сразу почувствовал, что она дрожит. – Тебе холодно?

– Нет, – прошептала она, выгнув красивую шею навстречу его поцелую и не поворачиваясь к нему лицом, пока не высохли слезы. – Как прошла твоя поездка?

– Думаю, удачно. Но ты сама решишь как. – Чарлз протянул ей квадратную белую коробочку размером с конверт. – В магазине не нашлось шкатулки из бархата и шелка, но зато у них было то, что я хотел купить.

То, чего хотелось Чарлзу, то, из-за чего он уехал с виллы, оказалось длинной нитью безупречных жемчужин.

Имея тонкое эстетическое чутье, Чарлз разбирался в качестве. Он бы ничего другого не купил Мелани, кроме самого лучшего. Чарлз терпеливо искал, пока не нашел точно то, что хотел. Пока довольный ювелир оформлял покупку нити жемчуга – лучшего на всем Карибском побережье, Чарлз держал подарок в руке, восхищаясь богатым блеском и представляя это ожерелье на красивой шее Мелани. Он надеялся, что ей понравится его подарок.

– Чарлз. – У Мелани на лице только что высохли печальные, испуганные слезы. Теперь новые слезы – счастливые, радостные – наполнили ее глаза. Ее руки дрожали, когда она пыталась застегнуть замочек из золота высшей пробы. – Помоги мне.

Чарлз застегнул на шее Мелани превосходное жемчужное ожерелье и помог ей раздеться.

Сон не кончился, когда они вернулись в Манхэттен, просто он стал другим. Много часов в день они проводили врозь: их дела – каждый из них делал карьеру – требовали этого. Но свободные минуты, все свободные минуты, они проводили вместе. Они предпочитали оставаться наедине – продлевая роскошь уединенности на Сент-Барте, – а на всех вечеринках, празднествах и приемах они были вместе.

Никто не знал, когда Чарлз Синклер и Мелани Чандлер влюбились друг в друга, но все знали, что это произошло. Это было так очевидно. Пресса Нью-Йорка, которая в течение многих лет следила за Чарлзом и его пресловутыми любовными романами, а также друзья Чарлза, которые наблюдали за ним, удивленно качая головой, когда он прерывал очередную ослепительную связь, были единодушны в том, что его новая «любовь» на самом деле весьма особенная.

– Боже мой, они все время держатся за руки.

– Они влюблены.

– Я никогда не видел такого счастливого выражения на лице Чарлза.

– А как они смотрят друг на друга!

– Мелани кажется немного подавленной. Куда подевался ее знаменитый золотой каскад радости?

– Кому нужен какой-то каскад радости, когда ты и без того весь светишься? Она выглядит такой красивой, как никогда раньше.

– Вы думаете, это он подарил ей сказочное жемчужное ожерелье? Она носит его все время. Что же касается бриллиантов…

– Я вернусь через несколько часов. – Мелани подтвердила свое обещание долгим поцелуем.

– Хорошо, – прошептал Чарлз, коснувшись ее губ. – Передай Брук от меня привет.

Мелани не видела Брук уже четыре недели – со времени их совместной поездки в Бостон. Минуты, которые Мелани проводила с Чарлзом, были для нее бесценны; она считала каждое мгновение, когда они находились врозь.

Но ей необходимо встретиться с Брук.

Другое дело, что Брук не искала встречи с ней… Брук не звонила, по крайней мере, она не оставляла сообщений на не давно установленном автоответчике – Мелани проводила каждую ночь в пентхаусе Чарлза. Брук могла не оставлять сообщений на автоответчике, но Брук знала, где Мелани. Все в Манхэттене знали, что Чарлз и Мелани живут вместе. Если бы Брук хотела или если бы ей было необходимо связаться с Мелани, она бы смогла это сделать.

В конце четвертой недели Мелани позвонила Брук и предложила вместе перекусить в «Плаза». Мелани и Брук часто встречались, чтобы вместе перекусить среди забавной суеты и шума, хотя ни одна из них не ела достаточно много, чтобы окупить стоимость «шведского стола». Они ели фрукты и пили в немыслимом количестве черный кофе, а молчание заполнялось суетливой активностью ресторана.

Брук согласилась встретиться с сестрой и перекусить вместе, но, как показалось Мелани, неохотно. Может быть, это просто у нее разыгралось воображение – из-за чувства вины? Кроме того, почему она должна чувствовать себя виноватой? Брук могла бы и сама позвонить ей.

«Для Брук не имеет особого значения, видится она с сестрой или нет, – напомнил ей неприятный голос изнутри. – «Спасение близнецов Чандлер» – это задумала ты, а не Брук».

– Как дела? – спросила Мелани, как только их посадили в «Палм-Корт» в «Плаза».

– Прекрасно, – ответила Брук. – А как Чарлз?

Брук не хотела задавать этот вопрос, боясь ответа. Но она не смогла сдержаться. Между Чарлзом и Мелани это случилось, и Брук должна смотреть правде в глаза. Брук пыталась успокоить свою боль, заставляя себя читать все статьи о Мелани и Чарлзе. Она стала постоянным зрителем программы «Обозрение Вивеки». Брук изучала все, что печатали газеты о самом страстном любовном романе Манхэттена. И сейчас Брук узнает обо всем из первых рук.