Шрифт:
Джейсон подошел сзади к Гейлен, стоящей в своей скромной фланелевой ночной рубашке, и обнял ее.
– Если ты захочешь. – Он поцеловал ее в макушку, уткнувшись губами в золотисто-рыжую копну спутанных волос.
Гейлен мгновение стояла тихо. Потом она повернулась в его объятиях и нежно коснулась его щек своими тонкими белыми пальцами.
– Я хочу…
Джейсон ждал. Ее взгляд говорил ему, что она хочет не только то, чтобы он нарисовал Уиндермир в снежном великолепии.
– Люби меня, Джейсон.
Джейсон не стал спрашивать, уверена ли она. Если бы она не решилась, если бы он почувствовал хоть малейшую неуверенность в том, насколько сильно он любит ее, он бы остановился. Если бы смог. А смог бы? Он так сильно хотел ее. Ощущать ее теплое, красивое, мягкое тело рядом с собой ночь за ночью было таким непередаваемым удовольствием. И таким мучением.
Смог бы он остановиться? Да. Если бы ему пришлось. Если бы ее глаза или ее тело дали ему хоть малейший знак сомнения, он бы остановился. Его любовь к ней остановила бы его.
Но сейчас ее зеленые глаза говорили ему, что она хочет его. Время пришло. И мягкое тело под фланелевой ночной рубашкой говорило ему об этом же, судя по тому, как она прижималась к нему и двигалась в ритме страсти и желания, торопилась навстречу удовольствию и просила о ласке.
– Я люблю тебя, Гейлен, – прошептал Джейсон, прильнув к ее губам.
Они целовались, стоя перед окном при бледном утреннем свете, а снаружи тихо падал снег. Наконец Гейлен высвободилась из его объятий и, не отрывая от него глаз и ища в них любви, сняла через голову ночную рубашку.
Джейсон никогда не видел ее обнаженной. Он знал ее красивые, круглые, кремового цвета груди на ощупь и на вкус, но не видел их. И он представлял в своем воображении все остальное.
Но она оказалась даже еще более красивой, чем он ожидал. Ее округлую, мягкую женственность скромно прикрывали длинные золотисто-рыжие волосы. Джейсон сразу же вспомнил картину Боттичелли «Рождение Венеры». Это было смутное представление, потому что весь его разум и все его чувства были заняты только одним – желанием ее.
Джейсон снял свою пижаму. Они стояли, глядя друг на друга, не дотрагиваясь, не говоря ни слова, не двигаясь. Потом, в одно и то же мгновение, они улыбнулись – нежной, любящей, понимающей улыбкой.
Джейсон положил ее на свою кровать, и их обнаженные тела впервые встретились для радостного познания друг друга.
Она была такой мягкой, и теплой, и красивой!
«О, Джейсон, Джейсон».
«Я хочу тебя, Гейлен. Всю тебя».
Лаская Гейлен, Джейсон ловил взгляд ее глаз. Он искал в них сомнение и не находил его, дотрагиваясь до ее груди, до ее губ, до ее бедер…
– Гейлен, – хрипло прошептал он, когда больше уже не мог ждать ни одной секунды и думал, что она тоже готова к этому.
– Джейсон. – Ее глаза блеснули, излучая приглашение и уверенность, в то время как она пошевелила своими бедрами под ним.
Она крепко зажмурилась, испытывая некоторую боль, – только на мгновение. Потом они снова были вместе. Они помедлили, привыкая к удивительному ощущению близости, обмениваясь любящими улыбками и сверкающими взглядами. Затем их губы слились в поцелуе, они закрыли глаза, их руки и ноги тесно переплелись, и они вместе отдались волшебному ритму любви.
Глава 11
– Привет, Чарлз. – Мелани улыбнулась очаровательной, соблазнительной улыбкой. Была почти полночь, вот-вот настанет время приветствовать начало Нового года.
– Привет, Мелани, – улыбнулся в ответ Чарлз.
Вивека Сандерз, красавица из Нового Орлеана, превратившаяся в Рону Барретт Манхэттена, стояла рядом и с огромным интересом наблюдала, как Мелани и Чарлз обмениваются приветствиями. Ночное телешоу Вивеки под названием «Обозрение Вивеки» развлекало своих преданных зрителей интимными деталями и дразнящими сплетнями о Красивых Людях Нью-Йорка.
«Правильно, Вивека, – размышляла Мелани, загадочно улыбнувшись в ее сторону. – Ты только что стала свидетелем первого почти за три месяца разговора между Чарлзом Синклером и Мелани Чандлер».
И это действительно бросалось в глаза. Чарлз видел Мелани на всех шоу моды. Чарлз наблюдал со своего почетного места, зарезервированного для него как для главного редактора журнала «Мода» в конце подиума, как Мелани демонстрирует коллекции поразительных, элегантных, авангардных и шикарных нарядов Лорена, Бласса, Эллис, Миллера, Кляйна. Чарлз видел Мелани во время показов моды, он видел ее и на знаменитых щедрых вечеринках, посещаемых самыми известными, могущественными и богатыми людьми Нью-Йорка.