Это все было прекрасно для газеты, но слишком мелко для журналиста ее уровня. И что заставляло ее думать, что он может не обратить внимания на ее предстоящий суд? Он повернулся к ней и заметил, что она смотрит на него так же доверчиво, как и говорила с ним.

Она закрыла последнюю страничку своих заметок:

– Мне кажется, что вы хотите задать мне несколько вопросов? Наверное, вас интересуют причины, по которым я здесь?

Он поднял одну бровь. Файф очень ценил честность и был доволен, что она не поставила их обоих в неловкое положение. И он согласился.

– Расскажите мне, каким образом вы собираетесь работать, если сами говорили о судебном расследовании? Сколько времени это займет?

Ливви посмотрела ему прямо в лицо:

– Через четыре недели в Лондоне состоится слушание дела, а потом будет судебное разбирательство, которое продлится шесть месяцев. Ну, может быть, чуть больше или меньше. За это время, Гордон, я смогла бы подготовить материалы для трех или четырех номеров газеты. Я не говорю о дальнейших планах, а только о работе на несколько месяцев. – Она прервалась и встретила жесткий, изучающий взгляд Гордона, а потом продолжила: – Очевидно, что я буду занята в те дни, когда будет проходить судебное разбирательство, но это не помешает моей работе. Одна из причин, по которой я прошу эту работу, – это моя уверенность в своих силах, и еще мне очень важно реализовать мои мысли.

Файф молчал, и это придало Ливви немного мужества, в котором она так сильно нуждалась. Он молчал несколько минут, думая о том, что она ему сказала. Его интересовало, почему она обратилась в «Эбердин энгас пресс», а больше всего он не понимал ее приезд в Шотландию. И он спросил:

– Почему Шотландия? – Он увидел настороженность в ее глазах.

– Потому что это достаточно далеко от Лондона и от внимания прессы. Мне нужно отдохнуть от всего. А здесь это сделать легче, потому что меня здесь плохо знают. – Но так как Гордон продолжал изучать ее, она добавила: – И есть еще личная причина, но мне не хотелось бы называть ее.

Файф кивнул, и она с облегчением вздохнула. Она ждала, когда он заговорит, но он молчал. Потом встал и взял лист с заметками, которые она нацарапала в машине.

– Ливви, – сказал он, глядя на лист. – Мы думали над подобной идеей.

Они действительно несколько месяцев собирались сделать что-то подобное. А у нее ясное понимание своей будущей работы. Правда, у нее нет опыта работы в газете, но у нее есть идеи, а это очень важно. Со своим свежим взглядом и умом она может внести в газету очень многое. Прервав свои размышления, он продолжил: – Конечно, я должен все это обсудить с боссом, получить его одобрение, но думаю, что проблем не будет.

Конечно, подумала Ливви, представив, как взбесится Фрейзер, узнав, что она сделала! Но если у него есть какое-то чувство, то он будет молчать, чтобы ни было между ними!

– Вы считаете, что сможете справиться с работой, даже если вам придется ездить?

– Да.

– Хорошо, а плата? Вы знаете, что по сравнению с телевидением она будет мизерной?

Ливви пожала плечами. Какой смысл обсуждать это, если Фрейзер может вышвырнуть ее из газеты, подумала она.

– Вы сначала переговорите с мистером Стюартом, а потом будем говорить о деньгах.

– Правильно. – Файф встал. У него было мало времени, босс отсутствовал, свалив на него свои заботы. Встреча закончилась, и он не хотел больше терять времени. – Увидимся завтра утром, Ливви. Мы встретимся часов в восемь.

Он протянул руку и Ливви пожала ее.

– Благодарю, Гордон. Я надеюсь поработать с вами.

Он кивнул и открыл дверь для нее. Улыбаясь, она шла к дверям, радуясь, что впервые за эти недели у нее появилась возможность как-то изменить свою судьбу.

Митч Мак-Дональд стоял у стола Кэрол. Увидев Ливви, выходящую из кабинета, он присвистнул и спросил:

– Боже, Кэрол! Кто это?

Кэрол оторвалась от фотографии, лежащей перед ней.

– Понятия не имею. Но если ты хочешь знать мое мнение, то должен как можно быстрее показать эти фотографии Гордону. Я не могу заниматься с ними весь день.

– Извини, Кэрол. – Он собрал черно-белые фотографии с ее стола и нетерпеливо посмотрел на дверь, надеясь увидеть заинтересовавшую его девушку. Но блондинка ушла. Как бы там ни было, подумал Митч, посмотрев через стеклянные стены редакционного кабинета, я не первый, кого она зацепила! И он улыбнулся, представив, как Гордон Файф, самый непробиваемый джентльмен в стране, стоит неподвижно у своего стола и не отрывает глаз от девочки в черных легинсах, пока она не исчезнет из виду.

Фрейзер сидел в холле отеля «Виктория» и уже в сотый раз собирался уходить. Он провел здесь целое утро, перекусил в баре, а потом снова сидел в холле. Он был очень расстроен, но было бы гораздо хуже, если бы она собрала вещи и исчезла из Абердина, не дав ему возможности увидеть ее.

Он уже три раза звонил в офис, и Гордон сказал, что все держит под контролем, что день спокойный, новостей нет, машины отремонтированы. Что есть одна вещь, которую он хотел обсудить с боссом, но это не так важно – подождет до утра.