Шрифт:
Прислушалась к себе, приподняла брови.
– Щекотно… внутри… и сердце бьется… так надо?
Он очнулся, засмеялся, схватил ее в охапку, совсем не думавшую сопротивляться, закружил по комнате и поставил на пол. Отступил на шаг, склонив голову и спрятав руки за спину.
– Прошу прощения, моя принцесса. Готов понести наказание за вольность.
Тоня задумчиво посмотрела на него, подступила вплотную, подняла голову; она была ниже, и лица их оказались совсем рядом.
– Ты не сделаешь ничего… без моего разрешения?
Он понял. Поклялся:
– Ничего, моя принцесса!
– Дай слово не торопиться.
– Даю слово!
– И дай мне время подумать, разобраться во всем… в тебе, в себе самой. Я не хочу начинать новую жизнь с ошибки.
– Согласен, моя принцесса.
– И прекрати называть меня принцессой!
– Слушаюсь, Антонина Антоновна!
Она засмеялась, он тоже, и Тоня убежала в душевую комнату. А он остался, продолжая улыбаться, чувствуя желание жить и строить «новую жизнь» в соответствии с изменившимися обстоятельствами. В памяти всплыли строки знаменитого стихотворения Некрасова:
Замолкни, Муза мести и печали!Я сон чужой тревожить не хочу…Хотя Тарасу не меньше нравились и другие:
Волшебный луч любви и возрождения!Я звал тебя – во сне и наяву.Он невольно оглянулся на дверь, за которой скрылось юное создание, еще не изведавшее любви. Может быть, Елисей Юрьевич отчасти прав, не желая связываться с бандитами, убившими его близких и пытавшимися убить его самого. В принципе, никакая ответная акция воскресить их не сможет. Но ведь и поэт опирался на какие-то моральные принципы, утверждая:
Той бездны сам я не хотел бы видеть,Которую ты можешь осветить…То сердце не научится любить,Которое устало ненавидеть…Он включил тихую музыку: под гитарные перезвоны пел романс Юрий Лоза – и выбрался во двор, где полчаса занимался «боем с тенью», тренируя удары из самых неожиданных положений и взрывную темповую технику «потопа». Тоня появилась во дворе, когда он уже «нейтрализовал тень» и продырявил рукой-копьем специально укрепленную на стене сарайчика пятисантиметровой толщины доску. Увидев округлившиеся глаза девушки, он «исчез», то есть переместился ей за спину на сверхскорости и уже из сеней позвал:
– Антонина Антоновна, ау!
Девушка изумленно оглянулась.
– Ты?! Но я же видела тебя… Там… Как это у тебя получается?!
– Тебе показалось. – Он не выдержал и фыркнул. – Успокойся, я не колдун и не маг, просто умею двигаться быстро. Займись завтраком. Все необходимое найдешь на кухне, в холодильнике.
Он скрылся в душе, умылся, побрился и вышел, уже одетый в светло-серый костюм, белую льняную рубашку с вышивкой, серые туфли. День обещал быть теплым и даже солнечным, пора было переходить на весенне-летнюю форму одежды.
Завтрак был уже готов.
На столе стоял салат из свежих овощей, дымились тарелки с манной кашей, а на плите шипела сковородка с омлетом. Тоня, разрумянившаяся от тепла, в Оксанином фартучке, с ножом в одной руке и батоном хлеба в другой посмотрела на него вопросительно и тревожно.
– Ты бутерброды с колбасой по утрам ешь? Я в холодильнике не нашла…
– Я вообще мяса не ем, – успокоил ее Тарас, принюхиваясь. – Люблю омлет… и кашу тоже.
– Правда? – обрадовалась девушка. – Я обожаю жидкую манную кашу! Мама ее часто готовила… – Она умолкла, съежилась, как от удара, лицо застыло, глаза потемнели. Это длилось несколько секунд. Затем с большим усилием, проглотив слезы и боль, Тоня закончила шепотом: – Вот я и приготовила…
Тарас подошел к ней, обнял, чувствуя, как она вздрагивает, пытаясь удержать слезы, справиться с собой, передал ей бесконечно мягкий и доброжелательный импульс, погладил по плечам, по спине, успокаивая. Тоня замерла, вздохнула горестно пару раз и расслабилась. Проговорила виновато, касаясь губами его груди:
– Я думала – умру… без мамы и папы… было так плохо… жить не хотелось! Если бы не дядя Елисей… и не ты…
– Ничего, все будет хорошо, малыш, – сказал Тарас. – Я с тобой.
Потом они завтракали в молчании, но приступ горя уже прошел, и Тоня чуть оживилась, осветленная энергопотоком, к которому подсоединил ее Тарас. Дом его стоял в месте выхода положительной энергии земли, что намного увеличивало жизненный потенциал живущих в нем людей.
– Что мы будем делать сегодня? – спросила девушка.
– О, планов у нас – громадьё, – отозвался он, допивая смородиновый кисель. – Сначала съездим в больницу, навестим моего племянника и друга Марата. Он классный теннисист и хороший парень, тебе понравится.
– А что с ним?
– Попал в аварию, руку поломал, – не стал говорить всей правды Тарас. – Потом съездим в Суриковский художественный институт, выясним, когда там начинаются приемные экзамены и что нужно для поступления. Не уверен, что мы туда поступим, институт этот протекционный, но попробовать стоит.