Пилоты в кабине заулыбались, оценивая шутку.

– Сволочной край! – вздохнул седой командир. – Дикие люди, дикие нравы! Если бы не погоны, хрен бы я согласился сюда летать.

– Это точно, – кивнул второй пилот.

– Доживу до пенсии, с дрожью вспоминать буду многие полеты.

– Позовите, если снова что-то случится, – сказал Елисей Юрьевич, возвращаясь к своим спутникам. На вопросительный взгляд Горшина он ответил коротким: – Все в порядке.

Дальнейший полет проходил без приключений. Зато подлетая к аэродрому в Кубинке, командир вдруг получил сообщение о том, что его груз заминирован, а экипажу рекомендовано направить самолет в водохранилище и покинуть борт на парашютах.

– Какие, к черту, парашюты! – рассвирепел Дерипаска. – На борту, кроме экипажа, двенадцать пассажиров! Их что – оставить в грузовом отсеке?!

– Мы вас предупредили, – после паузы проговорил диспетчер базы. – Делайте что хотите, но посадка на аэродром запрещена. Свяжитесь с третьим ЗВА [9] под Тверью, пусть предоставят полосу.

– У меня горючки на полчаса лета! Почему не предупредили раньше?!

– Источники в Чечне передали предупреждение минуту назад.

– Суки! – выругался командир, изменяясь в лице. Посидев так несколько секунд, он повернул голову к штурману. – Зови полковника.

Елисей Юрьевич появился в кабине тотчас же. Выслушал сообщение Дерипаски, кивнул.

– Продолжайте полет. Мне надо пять минут, я попробую найти взрывное устройство. Если только это не ложная тревога.

– Каким образом вы обнаружите мину без собаки?

– Мы с моим напарником заменим любую собаку. Ждите.

Пилоты переглянулись.

– Ждем пять минут и идем на посадку в Кубинке! – решил командир. – Не верю я, что у нас бомба на борту.

– Нас же собьют на хрен! – покачал головой штурман.

– Не собьют. Я свяжусь напрямую со штабом, пусть узнают, что происходит. Пока они будут искать выход, мы сядем.

– Или взлетим на воздух, – флегматично заметил бортрадист.

Пилоты засмеялись. Они и так находились в воздухе.

Елисей Юрьевич вернулся в отсек, где Тарас стерег сон Тони, привалившейся к его плечу, и по лицу учителя тот понял, что случилось что-то необычное.

– Их хозяйство заминировано, – понизил голос Елисей Юрьевич, кивнув на безмятежно спавших спецназовцев, сопровождавших груз. – У нас всего несколько минут на обнаружение и обезвреживание. Придется идти в астрал на ускорении, парой – для подстраховки.

Тарас осторожно отодвинул Тоню, прислонил к стенке отсека. Девушка вздохнула, но не проснулась. По-видимому, за последние три дня она спала так спокойно впервые. Даже вибрация, гул двигателей самолета и воздушные ухабы ее не отвлекали.

– Входим ударно, – повторил Елисей Юрьевич, положив руку на колено Тараса. – Целеустремление значимое – спасение жизни. После входа «заякори» процесс подсознанием, доверься и следуй за мной.

– Я готов.

– Поехали!

Усилием воли Тарас вошел в средоточие своего «я» и оказался в центре солнечного сплетения, ощущаемого светящимся теплым шариком. Затем заставил этот шарик прыгнуть «во все стороны» и прорвался в измененное состояние сознания, которое можно было приблизительно описать словами «жизнь вне тела».

В глазах потемнело. Он вышел в «космос» подсознания. В таком состоянии уже не существовало препятствий для путешествий по временам и пространственным линиям Вселенной, и Тарасу на мгновение захотелось нырнуть в прошлое, в глубины генетической памяти рода, как он делал всегда, но тут же сработал «ограничитель» ответственности, и сознание устремилось сквозь шевелящуюся живую тьму вслед за стреловидным облачком ярких звездочек: таким оно видело энергосферу учителя, пронизывающую граничные слои энергоинформационного поля Земли.

Вспыхнул ровный неяркий свет, снизивший возможности ориентации до нуля. Тарас продолжал «лететь» в прежнем направлении, зафиксировав вектор движения. В какой-то момент он заволновался, не видя проводника, но поймал дружеский импульс учителя и не позволил себе растеряться.

Свет сменился серой пеленой дождя – таким было впечатление. Стрела звезд – сознание Елисея Юрьевича – пробила в этой пелене дыру, в которую ворвалось сознание Тараса. И оба вылетели на край бездны с мириадами звезд, пульсирующих сфер света, светящихся облаков и лучей, образующих дивную переливчатую вуаль.

Обычно после прорыва в астрал Тарас начинал искать связь со своим духом, хранителем рода, которого все предки называли Ведогоном, но в этот раз командовала парадом воля учителя и процесс поиска необходимой информации выглядел иначе.

Картина движения в бездне внезапно застыла. Черное поле перечеркнули светлые линии, образуя нечто вроде плоского экрана. Стрела сознания Елисея Юрьевича превратилась в голубоватую стрелочку курсора. Эта стрелочка коснулась жемчужного облака в форме медузы, и тотчас же «медуза» развернулась в картину знакомого космоса с галактиками и звездами.