Истекающие слюной слуги переглянулись.

— Себастьян, сходи за отцом, — улыбнулась сеньора Тереса. — И не обижайся на него… сегодня ведь такой день.

Себастьян с сожалением оглядел расставленные по всему столу блюда с мясом, кивнул и помчался через сад. Забежал в дом, убедился, что он пуст, и побежал к лавровой аллее. Он знал, где пропадает отец по праздникам.

Ордер на арест садовника господ Эсперанса, Хосе Эстебана, начальник полиции получил в считаные минуты. В считаные же минуты, на ходу привыкая к новенькой машине, он промчался по булыжной мостовой через центр города и выскочил на пыльную дорогу, ведущую к усадьбе Эсперанса. Слуги еще не сели за стол, когда начальник полиции уже разговаривал с сеньором Эсперанса.

Старый полковник не поверил, что его садовник торгует спиртным, но препятствовать аресту не стал.

— Идите в сад, лейтенант, — только и сказал он. — Там как раз накрывают стол для прислуги. Только одна просьба…

Мигель насторожился.

— Сегодня все-таки Пасха… Сделайте это тихо.

Мигель охотно кивнул и быстрым шагом спустился в сад. Миновал две большие клумбы, затем аллею с аккуратно подстриженными кустами, нырнул в заросли лещины, вышел к поляне и, не покидая своего укрытия, оглядел сидящих за уже накрытым столом. Садовника здесь не было.

Мигель с тоской подумал, что опоздал. Он не слишком верил предчувствиям, но теперь все внутри его буквально кричало: торопись! Он может уйти!

Миновав длинную лавровую аллею, Себастьян подбежал к гроту. Когда-то давно по приказу сеньора Эсперанса этот грот вырыли, укрепили стены бетоном и выложили камнями, но подниматься сюда, в гору, было тяжеловато, и старик за последние два-три года не посетил его ни разу.

Себастьян нырнул в грот, прошел его до конца, сдвинул в сторону деревянный щит с глубоко вырезанной женской головой со змеями вместо волос и спустился по гнилым ступенькам. Стараясь не вдыхать густой спиртовой дух, осторожно приоткрыл низенькую дверку и нырнул внутрь.

В желтом свечении керосиновой лампы было прекрасно видно, как отец стоит на лесенке над огромной бочкой и переливает в нее из кастрюли то, что выгнал за ночь.

Себастьян хотел позвать его, но отец и сам услышал новый звук. Резко обернулся, увидел сына, недобро покачал головой, повернулся, чтобы поставить кастрюлю на место, и пошатнулся.

Если бы он не пытался удержать равновесие, все могло бы обойтись, но отец дернулся, хлипкая лесенка хрустнула, и он, выпучив от неожиданности глаза и хватаясь руками за воздух, перевалился через борт глубокой бочки и рухнул внутрь.

Брызг оказалось так много, что Себастьяна окатило с ног до головы, и он даже отпрянул. Но сразу сообразил, что если отцу не помочь немедленно, то позже ему обязательно влетит, и кинулся вперед. Стремительно подкатил пустой бочонок, забрался наверх и схватил отца за беспорядочно дергающиеся ноги. Увидел рубчатую подошву его крепких армейских ботинок, на секунду замер и… словно оцепенел.

Этими рубчатыми следами была покрыта вся клумба сеньоры Долорес. Именно они вели к огромным охапкам уже начавших цвести и выдернутых с корнями дамасских роз, и именно эти рубчатые следы он увидел, когда его с размаху бросили лицом о землю…

Отец дернулся в его руках, глухо ударился — там, внизу — о деревянную стенку, и вверх быстро поднялся и тут же лопнул огромный воздушный пузырь. Торчащие из невыносимо воняющего сивухой винного спирта ноги судорожно затряслись и… внезапно затихли, а Себастьян так и смотрел на эти рубчатые подошвы, пока не очнулся.

Он разжал торчащие из наложенных врачом шин черные от земли пальцы и выпустил отцовские ноги.

Отец даже не пошевелился.

Себастьян выждал немного и осторожно дотронулся до одного из ботинок.

Никакой реакции.

Некоторое время, стараясь не дышать, Себастьян просто стоял над бочкой, а потом преодолел брезгливость, погрузил руки в эту жидкость по локоть, нащупал расстегнутую на животе отца рубаху, погрузился глубже и нащупал ворот, ухватился покрепче и медленно, с трудом подтянул голову отца к поверхности спирта.

Его рот и глаза были открыты, но жизни в лице было не больше, чем в сеньоре Долорес перед похоронами.

Себастьян удивленно всхлипнул и разжал пальцы. Лицо отца медленно поплыло вниз и исчезло в темной глубине.

Себастьян уже начал догадываться, что случилось, но он никогда бы не подумал, что это происходит так быстро и так просто.

Всплыл и тут же лопнул еще один воздушный пузырь, и рубчатые подошвы медленно качнулись перед самым его лицом. Мальчик отшатнулся и тяжело спрыгнул вниз. Освещаемые тусклым желтым светом керосиновой лампы ноги торчали ботинками вверх и слегка покачивались.

Себастьян улыбнулся. До него вдруг дошло, что теперь он может съесть и отцовскую порцию баранины!