– Ваш вертолет заправлен, – сказал полковник.

– Да.

– Я жду советника.

– Сейчас он выйдет, – ответил Гурон. Он прикрыл телефон ладонью, повернулся к пилоту и сказал: – Как только советник выйдет – взлетаем… заводи свою вертушку.

Пилот чертыхнулся, ответил:

– Я не имею права… я должен согласовать…

– Тебя как зовут? – перебил Гурон. Ему было наплевать на какие-то согласования. Для себя он все уже согласовал. Пилот помедлил и ответил:

– Пьер.

– Женат?

– Да… жена у меня замечательная. Через месяц будет пять лет, как мы познакомились.

– А дети, Пьер… дети есть у тебя?

– Выпустите меня! – заорал сзади обоссавшийся советник посольства Соединенных Штатов Америки. – Немедленно освободите меня!

– Двое, – сказал пилот. – Две девчонки.

– Немедленно освободите меня! – орал гражданин США.

Полковник Коллинз стоял на бетоне аэродрома, требовательно смотрел на Гурона. Гурон поднес трубку к уху, услышал:

– Немедленно освободите советника Берковица.

– Дерьмо! – сказал вдруг пилот. – Дерьмо!

Было совершенно непонятно, к кому или к чему это относится.

Советник Берковиц вывалился из люка, шлепнулся на четвереньки. На брюках расплывалось мокрое пятно, острый запах мочи распространялся в ночном воздухе. Из нагрудного кармана пиджака свисал галстук.

Полковник Коллинз подошел строевым шагом, вскинул руку к фуражке и произнес:

– Приветствую вас на авиабазе Авиано… сэр.

Кто-то из солдат в оцеплении заржал.

В кабине "фрелона" слабо светилась шкала приборов, еле слышно гудел компьютер. Пилот сидел с отрешенным лицом, Анфиса спала.

– Я не имею права, – почти жалобно произнес пилот.

– У тебя же дети, Пьер, – жарко говорил Гурон пилоту. – Ну, проявишь ты героизм… а дети-то, Пьер? А ведь у меня выхода нет – пойми!.. А к тебе какие претензии могут быть? Ты под принуждением действовал, под стволом.

– Меня отдадут под трибунал… меня выгонят к черту.

– Дурак ты! Ну, выгонят… ну и что? Зато живой останешься! – говорил Гурон. Он был противен сам себе, но обстоятельства не оставляли ему выбора. – Думай, Пьер, думай… ты отличный парень, но я просто вынужден буду прострелить тебе ногу. Куда ты без ноги?

Пьер затравленно посмотрел на Гурона и запустил двигатель.

"Супер Фрелон" шел над ночным морем, прижимался к воде. Лопасти рубили воздух, пилот ругался, орал на Гурона:

– Как я сяду? Как, скажи, идиот, я посажу машину? Где?

– Посадишь, – отвечал Гурон. – Скоро рассвет.

– Идиот! Крейзи! А если нас собьют?

– Не собьют. Низко идем.

– Ты думаешь, нас не видят… еще и как видят. Над Адриатикой круглосуточно патрулируют АВАКСы.

– А при чем здесь АВАКСы? – спросил Гурон, но Пьер ничего ему не ответил.

Вертолет шел на юг, слева, на югославском берегу, мелькали огоньки поселков и городов. Пилот сильно нервничал, и это было очень плохо – ему еще предстояло посадить машину. Ночью. В незнакомых условиях и без помощи с земли. Да еще и на чужой территории.

– Сядем, – уверенно повторил Гурон. – Скоро рассветет.

Садились жестко, пилот матерился. Испуганно молчала проснувшаяся Анфиса.

– Выметайтесь быстрее, – закричал Пьер. Гурон протянул ему руку, но Пьер крикнул: – Да пошел ты!

Гурон пожал плечами: ну, мол, извини. Он выпрыгнул из вертолета, помог Анфисе. "Супер Фрелон" сразу же взлетел, выключил фары, пошел в сторону моря. Анфиса спросила:

– Где мы находимся, Коля?

Говорить правду не хотелось… вполне можно было бы придумать какую-нибудь отговорку… но ведь рано или поздно все равно придется сказать правду. Он сказал:

– Мы в Югославии, девочка.

Она отшатнулась. Она отшатнулась и произнесла: нет… нет, нет… нет!

– Успокойся. Успокойся, Анфиса. Я все тебе сейчас объясню.

– Нет! – повторила она. Гурон взял женщину за плечи, встряхнул.

– Слушай, что я тебе скажу. Во-первых, у нас не было другого выхода. Во-вторых, Югославия – самый подходящий для нас с тобой вариант. Здесь идет война, здесь преобладает славянское население и здесь, в конце концов, воюют полторы тысячи наших…

– Каких наших, Коля? Каких, к чертовой матери, наших? – перебила она Гурона жалобно и агрессивно одновременно.