— Помоги! Я понимаю, мы никто для тебя, и все же…

— Что я могу? — вздохнул Атен. — Я всего лишь торговец…

— Ты спутник бога солнца! — горожанин взглянул на него с сомнением, удивляясь тому, что караванщик не понимает этого… Или… В его глазах отразились сомнения. Что если все дело в том, что чужак лишь прятался за этим неведением, не желая делиться своей удачей, помогая тому, с кем его более никогда не сведет дорога жизни? Чужая душа — потемки. Можно найти тысячу причин, начиная с простой обиды за дерзкие слова того, кто уже поплатился за них жизнью. Разве караванщик не предостерегал их о приближающейся беде? Они сами не захотели его слушать. Что ж, за то боги им судьи.

Атен прочел тоску в глазах горожанина, понял его мысли, которые отозвались болью в сердце

— Я постараюсь, — сглотнув комок, вдруг подкатившийся к горлу, проговорил он, — помочь вам, — он говорил с той искренностью, в которой было невозможно усомниться.

— Спасибо тебе… — пленники камня глядели на него с такой благодарностью, словно караванщик уже спас их. — Воистину, ты достоин своей судьбы.

"Достоин ли?" — на миг в его сердце вновь вернулись былые сомнения, но уже совсем скоро от них не осталось и следа, стоило хозяину каравана задуматься о другом.

Он дал слово, принимая на себя ответственность за чужие жизни перед лицом богов. Но как его исполнить?

И тут его ладонь сжали холодные пальчики девочки, возвращая уверенность и силу. В голову озарением пришла мысль: "К камню подходят по одному. В этом зале каждый человек чувствует себя одиноким. У этого есть своя причина — талисман дает жизнь всем, живущим на окружающей его земле, однако видит, осознает, признает только одного человека — Хранителя…А этот, наверное, одурманенный смертью, еще и жертву… Все, кто не маг, для него — жертва… Все. Но не все вместе, а каждый по отдельности…"

— Скорее беритесь за руки! — крикнул Атен. — И повернитесь к камню спиной. Не смотрите на него, — на всякий случай добавил он.

Караванщик хотел как можно скорее выбраться из залы, ставшей вдруг ловушкой. Вряд ли горожане испытывали в эти мгновения иное желание, но их движения продолжали оставаться чрезвычайно замедленными. Атен понимал, что виной тому камень, и, все же, в его груди всколыхнулось недовольство.

— Поторопитесь! — не выдержав, бросил он, хоть и прекрасно понимал, что нет никакого смысла подгонять тех, кто и так делал все от них зависящее, чтобы поскорее покинуть это ужасное место.

И тут вдруг…

— Лис! — вскрикнула караванщица. Забыв обо всем, она выпустила руку Атена и бросилась к входившему в залу мужу.

— Лина, постой! — попытался остановить ее хозяин каравана. — Это может быть мираж…

Но женщина не слышала его. Она не видела ничего вокруг, словно весь мир перестал существовать. Лишь когда, запыхавшаяся, она упала на грудь мужу, согреваясь его теплом, улыбка коснулась ее губ, с которых сорвался сладостный вздох облегчения.

— Лина, Лина… — караванщик растерянно смотрел на нее, не зная, как успокоить жену, которая казалась ему всегда такой сильной, мужественной, а в этот миг предстала беззащитной и хрупкой, словно цветок на приграничье между городом и снежной пустыней.

Лис, смущенно улыбаясь, повернулся к Атену, развел руками, словно говоря: "Ну что с ней поделаешь? Как поймешь? Кажется, радоваться надо, плясать, смеяться, а она вдруг расплакалась у всех на виду".

— Дядя Евсей! — девочка вырвала ладошку из рук отца и бросилась ко второму из входивших в залу. — Хорошо, что с тобой все в порядке. Я беспокоилась за тебя… — она закрутила головой, глянула за спину караванщику. — А где Шамаш? Разве вы не вместе уходили?

Вслед за ней к вошедшему в зал поспешно подошел Атен, встал между дочерью и братом, словно заслоняя малышку собой, как от врага… или демона.

— Это не призраки! — донесся до него полный счастья и блаженного покоя голос Лины. — Это они , действительно они! — ее устремленные на мужа глаза сияли. — Из плоти и крови… И они живы!

— Что с тобой, приятель? — Евсей смотрел на Атена, не скрывая улыбки. — Родного брата решил не признавать? Неужели я так изменился? — караванщик огляделся вокруг. Его взгляд скользнул по испуганным лицам горожан, в глазах которых сохранившийся с прежних мгновений ужас смешался с удивлением нового времени. — Почему вы не радуетесь, люди? Или вы не знаете — господин Шамаш победил Губителя!

— Мы знаем, — поспешно проговорил Атен, а затем продолжал: — Это замечательно. Просто великолепно. И я с радостью послушаю твой рассказ… Но потом, Евсей. Не здесь, — он с опаской оглянулся на камень, — не рядом с ним…

— Талисман города, — караванщик понимающе кивнул. Только теперь он заметил тело жертвы, лежавшее в луже черной крови. Его лицо тотчас помрачнело, брови сошлись на переносице. — Но я думал, что жертва этого года не была принесена…

— Это все камень. Он убил того, кто осмелился к нему прикоснуться.