— О'кей.

Годдард искоса посмотрел на меня.

— Я никогда не был в «Обеже», хотя, говорят, дивное местечко. А ты как думаешь?

У меня засосало под ложечкой, лицо загорелось. Значит, вчера вечером это был Камилетти — не повезло!

— Я только... только выпил вина вообще-то.

— Ты не представляешь, кто там ужинал в тот же вечер! — сказал Годдард с непроницаемым выражением лица. — Николас Уайатт!

Камилетти не постеснялся навести справки. Нечего и пробовать отрицать, что я был с Уайаттом.

— А, вот вы к чему клоните, — сказал я, делая вид, что мне самому это надоело. — С тех самых пор, как я начал работать в «Трионе», Уайатт...

— Да неужели? — сердито оборвал меня Годдард. — И конечно, у тебя не было выбора, кроме как принять его приглашение на ужин, а?

— Нет, сэр, все было не так, — сказал я, с трудом сглотнув.

Но Годдард уже успокоился.

— Меняя работу, не обязательно отказываться от старых друзей.

Я покачал головой, нахмурился. Мое лицо, похоже, покраснело не меньше, чем у Норы.

— Тут вообще-то дело не в дружбе...

— О, я знаю, как это бывает! — сказал Годдард. — Он взывает к твоей совести, заманивает на встречу на правах старого приятеля, и ты не можешь отказать. А потом он начинает льстить и чего-то добиваться...

— Вы знаете, что у меня и в мыслях...

— Конечно-конечно... — пробормотал Годдард. — Ты не из таких. Я разбираюсь в людях. Это одно из моих главных достоинств, знаешь ли.

Я в полном ауте вернулся в офис.

Раз Камилетти настучал на меня Годдарду, он что-то подозревает. Например, что я пользуюсь расположением Годдарда — это в самом лучшем случае. Камилетти на таких невинных мыслях не остановится.

Катастрофа. Кстати, что на самом деле думает Годдард? «Я разбираюсь в людях». Неужели он такой наивный? Я и правда не знал, что думать. Ясно было только то, что теперь придется действовать еще осторожнее.

Я глубоко вздохнул, нажал на веки пальцами. Что бы ни случилось, я должен работать дальше.

Через несколько минут я нашел на сайте «Триона» человека, возглавляющего подотдел интеллектуальной собственности юридического отдела. Боб Франкенхаймер, пятьдесят четыре года, восемь лет в «Трионе». До того он работал главным юрисконсультом в корпорации «Оракл», а еще раньше — в «Уилсон Сонсини», крупной юридической фирме Кремниевой долины. Судя по фото, у него лишний вес, черные кудрявые волосы, небритый подбородок и очки с толстыми стеклами. На вид типичный компьютерщик.

Я позвонил ему с рабочего телефона, чтобы он подумал, будто я от генерального. Трубку поднял сам Франкенхаймер. У него оказался вкрадчивый, мягкий голос, как у ди-джея на полуночной волне.

— Мистер Франкенхаймер, это Адам Кэссиди из офиса главного директора.

— Чем могу вам помочь? — с готовностью отозвался он.

— Мы бы хотели просмотреть патентные заявки на отдел триста двадцать два.

Смело и довольно рискованно. Что, если он возьмет и скажет об этом Годдарду? Выкрутиться вряд ли удастся.

Долгая пауза.

— На проект «Аврора»?

— Да, — небрежно сказал я. — Я знаю, что у нас здесь должны быть все копии, однако я уже два часа ищу повсюду и не могу найти, а Джок рвет и мечет. — Я понизил голос. — Я новичок — только начал — и не хочу провалить задание.

Еще одна пауза. Голос Франкенхаймера заметно похолодел. Похоже, я выбрал не тот метод.

— Почему вы обратились именно ко мне?

Я понял только то, что облажался.

— Потому что решил, что вы можете спасти мою шкуру.

— Вы думаете, эти копии у меня? — напряженным голосом спросил Франкенхаймер.

— Может, вы подскажете, где их найти?

— Мистер Кэссиди, под моим началом шестеро юристов высочайшего класса, специализирующихся на интеллектуальной собственности. Им по зубам практически любая задача. Но документы по «Авроре»? О нет! Ими занимается кто-то со стороны. Почему? По всей видимости, из соображений корпоративной безопасности. — Он говорил все громче. Похоже, Франкенхаймер здорово обижен на руководство. — Корпоративная безопасность! А посторонние фирмы, конечно, безопаснее, чем собственные консультанты. Вот я вас и спрашиваю: что это все значит? — Куда подевалась вся его мягкость и вкрадчивость?

— Да уж, — поддакнул я. — А кто же этим занимается?

Франкенхаймер выдохнул. Озлобленный, сердитый человек. Вот с такими чаще всего и происходят инфаркты.

— К сожалению, не могу вам сказать. Очевидно, эту информацию нам тоже не могут доверить. Что у нас на бейджах написано — «Открыты для общения»? Замечательно. Попрошу, чтобы напечатали на футболках.

Я повесил трубку и пошел в туалет. По пути, проходя мимо офиса Камилетти, я не поверил своим глазам.

Перед Камилетти с мрачным видом сидел мой старый приятель.