— К сожалению, я не могу тебе помочь, Донна. Я не' помню, упоминал ли Крис об этих поездках, или нет.

Донна вновь полезла в свою сумку и на этот раз вытащила фото, где был изображен Крис с пятью незнакомыми людьми.

— Кто они, Мартин? — спросила она.

Коннелли ничего не ответил.

— Ты никого из них не узнаешь? — упорствовала Донна.

Он скользнул взглядом по фото.

— Где ты их взяла? — спросил он.

— Нашла в кабинете Криса, — ответила она, благоразумно умолчав о том, что нашла идентичный комплект в квартире Сьюзан Риган. — Я хочу знать, кто они, и непременно это выясню.

— Каким образом?

Она прочитала одну из последующих записей:

ДУБЛИНСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЛЕРЕЯ.

И под ней:

ДЖЕЙМС УОРСДЕЙЛ.

Вторая запись была датирована неделей позже.

— Я поеду в Дублин! — с вызовом объявила она.

— На кой черт?

— Чтобы точно выяснить, над чем же работал Крис. И еще чтобы выяснить, кто эти люди. — Она постучала пальчиком по фото. — Я думаю, здесь есть какая-то взаимосвязь. Я также думаю, что здесь есть и какая-то связь с его смертью. Все это я и хочу выяснить, чего бы это мне ни стоило.

До самого конца обеда они почти ничего больше не говорили. Даже не выпив кофе, Донна уложила в сумку фото и дневник, простилась с литературным агентом и, выйдя наружу, задержала проезжавшее мимо такси.

Коннелли быстро заплатил по счету, выбежал вслед за ней на улицу и громко ее позвал.

Видя его приближение, Донна нерешительно остановилась.

— Когда ты уезжаешь в Дублин? — спросил он.

— Через пять дней, — ответила она. — А что?

Коннелли пожал плечами и смущенно улыбнулся.

— Я мог бы составить тебе компанию, — предложил он. — Я несколько раз бывал там. И мог бы помочь.

Донна обозрела его с некоторым пренебрежением.

— Справлюсь сама, — небрежно бросила она, садясь в машину.

Коннелли проводил такси долгим взглядом.

Джули Крэг узнала о предполагаемой поездке Донны в Дублин не столько с изумлением, сколько с усталой покорностью.

Обе женщины лежали в постели и тихо разговаривали под неумолчный аккомпанемент будильника. Распластавшись на спине, глядя на потолок, Джули молча слушала рассказ сестры о ее встрече с Коннелли. Она с трудом подавляла желание сказать Донне, как ей опостылела эта тема. Та просто зациклилась на Сьюзан Риган.

— Прилично ли уезжать так скоро после похорон? — спросила она.

— Чем быстрее я разберусь со всей этой историей, тем лучше, — ответила Донна.

— А если ты не сможешь разобраться с этой, как ты выражаешься, историей? Если не получишь ответа на свои вопросы?

Донна промолчала.

— Неужели всю свою жизнь ты так и будешь терзаться этими сомнениями? Да это же просто какое-то наваждение. Забудь об этом.

— Тебе-то, может, легко забыть, — в раздражении сказала Донна.

— Но я не забываю, — ответила младшая сестра. — Пойми же, ты стала совсем как одержимая.

— Может быть. Я должна приучить себя жить с этими сомнениями. Точно так же, как должна приучить себя жить без Криса. — Донна вытерла слезинку. — Я буду поступать по-своему, Джули. Так уж я устроена.

Наступило долгое молчание, прерванное наконец Джули.

— Если тебе нужна моя помощь, если ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Ирландию или куда-нибудь еще, ты знаешь, что я готова, — мягко сказала она.

Донна кивнула.

Струившееся в окно тусклое мерцание освещало ее лицо, и Джули видела поблескивавшие на нем слезы. Она протянула руку, смахнула их и погладила лицо сестры.

Донна схватила ее руку и поцеловала.

Джули стала приглаживать мягкие пряди ее светлых волос.

— Все уже готово для завтрашнего дня, — спокойно сказала она. — Заказаны машины и цветы, все. — Она продолжала гладить сестру. — Представители фирмы будут здесь еще до того, как мы выедем; когда похороны закончатся, еда будет уже на столах. Я предупредила их, чтобы они устроили все просто, без излишеств.

— Колбаски на палочках? — прошептала Донна со слабой улыбкой.

Джули тоже улыбнулась, ее первоначальное раздражение сменилось чувством беспомощности. Она видела страдание в глазах сестры, чувствовала его в ее словах, но ничем не могла облегчить. Могла только беспомощно наблюдать за сестрой. Видя, что ее глаза смыкаются, она продолжала гладить ее волосы.

— Спи, — шепнула она, — тебе надо отдохнуть.

— Помнишь; когда мы были еще детьми, ты всегда меня гладила, — тихо и медленно выговаривая каждое слово, сказала Донна. — И я сразу же засыпала.