Коннелли махнул рукой, отклоняя ее извинения. Как и накануне, она казалась усталой, но одета была безупречно, на лицо искусно наложена косметика. Учитывая все обстоятельства, она выглядела просто замечательно.

Это он ей и сказал.

— Спасибо. — Она улыбнулась и заказала минеральной воды у стоявшего рядом официанта.

— Надеюсь, тебе тут нравится, — сказал он.

Донна бегло оглядела ресторан. Стены были увешаны шелковыми жокейскими курточками, кепи и хлыстами. Все остальное пространство занимали картины скачек и фото знаменитых жокеев. Под потолком, точно лопасти вертолетов, вращались большие вентиляторы.

— Обычно я приглашаю сюда клиентов, — сказал он. — Но ведь у нас не деловая встреча, Донна?

Она подняла брови.

— В какой-то степени — да.

— А я-то думал, что ты просто хочешь повидаться со мной. — Он улыбнулся и, пожалуй, чересчур внимательно заглянул ей в глаза. — Как ты справляешься? — спросил он.

— Благодаря Джули все уже организовано. Просто не представляю себе, что бы я делала без нее. — Она вздохнула. — Я с ужасом жду похорон, Мартин. Отчасти мне хочется, чтобы все было кончено, отчасти хочется, чтобы завтрашний день никогда не наступал.

— Могу тебя понять. Я уже говорил, что готов прийти к тебе на помощь по первому же твоему слову.

— Поэтому я и здесь, — сказала она.

Подошел официант с минеральной водой, и они сделали заказ. Донна устроилась поудобнее и бросила взгляд на Коннелли.

— Много ли Крис рассказывал тебе о книгах, которые он писал, Мартин? Много ли ты знал о них?

— Очень мало, пока не получал уже законченную рукопись. Ты знаешь, что Крис очень не любил говорить о своей работе. Даже после того, как он заканчивал писать книгу, стоило большого труда выведать хоть какие-то подробности о ней. Издатели всегда просили, чтобы он совершал рекламные поездки, давал интервью и все прочее, но он решительно отказался рекламировать по крайней мере две свои книги.

— Стало быть, он никогда не говорил с тобой о своих замыслах? Ты не имел ни малейшего представления, о чем он пишет или предполагает написать?

— Кое о чем, хотя и в общих чертах, он все же говорил. Набрасывал контур сюжета, высказывал кое-какие идеи. Не более того.

— А его изыскания? Много ли ты знал о них?

— Только то, что слышал от него.

Донна недоверчиво покачала головой:

— Ведь ты же был его литературным агентом, Мартин. Трудно себе представить, чтобы ты ничего не знал о том, что он пишет, какие изыскания проводит. Так ничего и не знал? — Она с вызовом поглядела на него.

— Знал только то, что слышал от него, — повторил Коннелли. — Помнится, мы уже разговаривали на эту тему, Донна. Я не могу сказать ничего другого.

Принесли закуску. Донна нанизала на вилку кусочек авокадо.

— Говорил ли он тебе что-нибудь о своей новой книге? — спросила она.

— Да пойми же ты, Бога ради, — раздраженно сказал Коннелли, — он ничего мне не говорил. Сколько раз можно повторять?!

— Ты организовывал некоторые его интервью. Или и этого ты не помнишь, Мартин? — загадочно улыбнулась Донна.

— В чем твоя проблема, Донна? — пробурчал он, стараясь не выдать закипающего в нем гнева. — Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

— Правду.

— Я не знаю правды. Ты спрашиваешь, над чем работал Крис в последнее время. Я не знаю. Но мой ответ тебя не удовлетворяет. Почему ты упомянула о его интервью?

Порывшись в своей сумочке, Донна достала оттуда дневник Уорда, открыла его и положила на стол так, чтобы и Коннелли мог его видеть.

— "25 октября, — прочитала она вслух. — Интервью в Оксфорде". — Она перевернула несколько страниц. — «16 ноября. Интервью в Эдинбурге». — Она посмотрела на Коннелли. — В тот раз он отсутствовал три дня. А вот еще запись: «Лондон, 2 декабря». Его не было дома два дня. — Она перелистала еще несколько страниц. — «6 января. Дублин».

Коннелли покачал головой.

— Разве не ты организовывал эти. интервью, Мартин? — спросила она. — Или никаких интервью и не было? Просто он был с ней? Ты знал об этом? Кто ездил с ним в эти рекламные туры? Какой-нибудь представитель от издательства? Из рекламного отдела? Или она?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, Донна, — устало произнес Коннелли. — Ни о чем ты говоришь, ни о ком ты говоришь.

— Я говорю о Сьюзан Риган. Любовнице моего мужа. Сопровождала ли она его в этих поездках?

— Не знаю, честное слово, не знаю. Поверь, я ничего не скрываю.

— А что означает вот это? — Она показала на другие записи в дневнике. Около каждого интервью в Лондоне, Оксфорде, Дублине и Эдинбурге стоял инициал «Д.». — Что может означать это «Д.»? Может, это ее ласковое прозвище? Коннелли только покачал головой.

— Не имею представления, что все это значит, — сказал он. — Я не организовывал этих интервью, если это были интервью.

— Но ты хоть знал, что он побывал во всех этих местах? — упорно допытывалась она. — Я думала, что вы с Крисом всегда извещали друг друга о своих поездках — на случай, если у одного из вас возникнет срочная необходимость связаться с другим.