Шрифт:
Соня повернулся и бегом помчался подальше от этого страшного места…
Обрушившийся на голову Варковски поток холодной воды быстро привел его в чувство.
— Спасибо, — буркнул Эдвард бесцветно, подавая руку наклонившемуся над ним Алану.
В голове трещало. Горло продолжало болеть.
— До взрыва остается четыре минуты. Просьба…
— Заткнись, — прошептал Алан.
— Скорее. У нас мало времени.
Эдвард подошел к реактору и указал на вынутые стержни.
— Поставить их на место?
— Да. И — быстро…
Варковски покосился в сторону трещащего прибора и поежился. Впрочем, он пробыл тут уже слишком долго, чтобы придавать значения такой мелочи.
Минутой больше, минутой меньше…
57
Голос смолк. Паркинс подошел к стене и приложил к ней ухо.
Тишина. Только где-то в глубине комнаты продолжали звучать голоса.
Быстрой походкой из спальни Крейга вышла Цецилия.
— Ну, что с ним? — машинально спросил Паркинс.
Ответом ему был невидящий взгляд.
Еще секунду Кларенс продолжал прислушиваться, не раздастся ли новое: «До взрыва осталось четыре… три… две… одна минута…», но динамик молчал, и постепенно у директора начало отлегать от сердца.
Все складывалось не так уж плохо. Двух человек вполне достаточно, чтобы заделать дыру в «садке» и поймать существо. Значит, не все еще потеряно. Дальше: раз Цецилия не в себе — с Крейгом совсем скверно. С другой стороны, умерла и Марта, и если уговорить Цецилию на новый брак, а она женщина достаточно практичная, чтобы понять свою выгоду…
Мысль об этом поразила Паркинса. У Крейга было на восемь процентов меньше акций, чем у босса. У него, Паркинса — на девять.
Простая арифметическая задачка говорила о том, что если дело выгорит — контрольный пакет окажется у него.
«И она еще переживает, дура, — покосился в сторону поникшей женщины Паркинс. — А то еще ей может взбрести в голову купить себе молодого хахаля… Ей все же не двадцать… Тогда почему она так раскисла? Или — наоборот, Крейгу лучше? Тогда я могу ее понять…»
После мысли о возможной блестящей перспективе думать о том, что это только мираж, оказалось невыносимо.
"Да хоть бы он сдох поскорее! — уже через несколько минут думал он. — Или ему надо в этом помочь? А что, удобный момент… Монстр «все спишет»…
— Так вашему мужу лучше?
— Нет, — Цецилия всхлипнула. Она чувствовала себя в западне: в кабинете лежала Роса; назад, в спальню, путь был закрыт.
— Я вам очень сочувствую.
Паркинсу с трудом удалось скрыть свое ликование. Смущало его только одно: Цецилия не играла. Поверить в это было трудно, но это было так.
«Неужели эта курица действительно любила своего мужа? — удивился он. — Да быть не может! Она не из тех женщин, которые вообще способны испытывать глубокие чувства к кому-либо кроме себя… Тогда что же с ней? Уж не ссора ли с секретаршей на нее так повлияла?»
— Да, кстати, а что вы не поделили с Росой?
При этом невинном, казалось бы, вопросе лицо Цецилии вытянулось, и Паркинс понял, что попал в точку. «Уж не признался ли Крейг в своих мелких грешках?» — усмехнулся он про себя.
«Он знает все!» — зажмурилась Цецилия. Ей стало страшно: неужели ей придется отвечать?
Но почему? Это же был несчастный случай… Роса просто без сознания, она скоро встанет, и…
Цецилия застонала и прикусила губу.
«Вот это да! — поразился Паркинс. — С чего бы это ее так пробрало? Даже любопытно!»
— И все же, что у вас там произошло? — выдержав паузу, продолжал он. — Ну что ж, не хочешь говорить — я спрошу у Росы…
— Нет! — взвилась Цецилия. Голубые глаза расширились. Сейчас он войдет, увидит…
— Тогда скажи, — поддразнил ее Паркинс.
«Нет! — взмолилась про себя Цецилия. — Лучше я умру, чем он узнает… Нет, еще лучше — пусть умрет он!»
— Стой! — и угроза, и страх, отчаянный, беспредельный страх слились в ее восклицании.
«Надо же… — ухмыльнулся Кларенс, направляясь к кабинету. — Вот уж эти женщины… Из какой-нибудь мелкой ссоры готовы раздуть целое дело».
«Нет… — кусала себе губы Цецилия. — Пусть лучше умрет он!..»