Это опять Мася.

– Да, больше некому. И ты сам в этом виноват. Ведь ты очень себя любишь. Ты боишься отдать себя кому-нибудь, ты требуешь уважения и преклонения, не терпишь критики и горькой правды в отношении себя. И поэтому ты волей-неволей имеешь около себя только меня. Из-за этого у тебя все беды. Из-за этого ты всегда терпишь поражение. Ведь победа - это прежде всего объединение всех светлых и добрых сил. Так борись сам с собой, вставай на тропу Эволюции, высокие горы Преодоления ждут тебя. И поверь мне, они тебя боятся. А я, Мася, тебя не брошу никогда, буду с тобой, ведь недаром же Мася - Я САМ...

ОТКРОВЕНИЕ

Через несколько недель, в середине ноября, Игнат зашел к Андрею, как обычно, без звонка по телефону. Они сидели на кухне и делились последними новостями, потягивая кофе из старых бабушкиных чашек. Андрей бросал пристальные взгляды на Игната, что-то взвешивая про себя. Игнат это чувствовал, и не понимая его мыслей, лихорадочно пытался представить будущий разговор. Заметив это, Кулундин улыбнулся с виноватым выражением лица и произнес:

– Не переживай, твой рассказ мне понравился, я думаю совсем о другом. Не знаю, как начать, точнее, пытаюсь понять, что для тебя важнее - рассказ, или сама деятельность, так сказать, процесс?

– А разве это имеет значение? Мне кажется, ты уже начал разговор на эту тему.

– Значение это имеет, и большое. Но, поскольку, ты сам об этом напрямик не спрашиваешь, то я начну тогда с рассказа. Вряд ли кто его поймет. Он очень сложен для понимания. Так кратко описать внутренний мир людей действительно задача ой-ой-ой. Кроме этого те, кто слыхом не слыхивал о запредельных состояниях человека, те вообще его не будут читать. Судя по рассказу, писал ты его около десяти лет, причем не постоянно, а с перерывом. И могу тебя поздравить - эти десять лет для тебя не прошли даром: в первой части ты путешествуешь в Энрофе, а во второй - смог забраться выше, в Жерам. И я рад за тебя. Прими мое восхищение. А монахи - это Даймоны. Кстати, ты "Розу Мира" читал?

– Нет.

– Я дам тебе, почитаешь.Чем сейчас занимается Гипнотизер?

– Я давно его не видел, несколько лет. По слухам, у него поехала крыша, что-то с головой не в порядке, наркотики стал употреблять. Жаль его.

– Когда ты писал, ты знал об этом?

– Нет, конечно.

– Но именно это ты и написал. Если внимательно прочитаешь, то увидишь, что у него мания величия. А они все, как правило, так и кончают. В худшем случае - петлей. Шарлатана давно видел?

– Тоже очень давно. Но он изменился. Словно стал умнее.

– Граф Калиостро тоже одумался под старость лет, правда, хорошую шоковую терапию ему преподнесла наша Руссания, но это не важно. Еще вопрос: ты Самоотречение разглядел все-таки, или нет?

– Нет, не смог.

– Ладно, об этом после. Будь осторожен с этим рассказом, не давай его читать дуракам и тем, кто считает себя трезвым материалистом, они по-своему больные люди, только грязью обольют. Ну а теперь задавай самый главный вопрос.

– Считай, что уже задал.

– Пиши, такое не каждому под силу. И кстати, перестань даже в мыслях заниматься самобичеванием, не трогай Масю. Ну и обозвал же ты его. На славу не надейся, хотя я говорю тебе это зря. Добрые дела нужно делать в любом случае. А зла и без тебя хватает. Пиши, что знаешь, что думаешь. Кстати, ты на бересте когда-нибудь писал?

– Нет.

– Последний вопрос: Самоотречение, которое говорило с тобой несколько лет назад, хочешь увидеть?

– Конечно. Это твой знакомый?

Кулундин молча смотрел на Игната, мелкими глотками допивая кофе. Игнат вздрогнул, раскрыл от удивления рот и застыл в немой позе. Теперь до него дошло. Он вспомнил тот голос, интонации, манеру разговора. Сомнений не было: перед ним сидел тот самый собеседник, пожелавший остаться неизвестным.

– Андрей, что ж ты раньше не сказал?

– И как бы я тебе это сказал? Ты сам не заикался. Может, ты это считал болезнью, или галлюцинацией? До всего нужно дойти самому.

– Н-да.... Спасибо за добрые слова, за поддержку. Еще один вопрос, давно хотел тебе его задать: что ты можешь сказать о прошлых жизнях, и есть ли они вообще?

– Вообще-то есть, но не у всех, а только у тех, кто сохранил душу свою чистой. Кстати, для этого, как ни странно, не обязательно верить в бога. Этот парадокс до сих пор у меня в голове не укладывается.

– Ты знаешь, чем ты занимался в прошлой жизни?

– Примерно знаю.

– Расскажи.

– Не стоит сейчас. Сам прекрасно понимаешь, что тем, кто сейчас нас подслушивает, эти знания ни к чему. Я потом как-нибудь расскажу.

– Спасибо за кофе, я побежал.

Накинув куртку, Игнат ушел.

Кулундин долго стоял около открытой форточки, с наслаждением вдыхая морозный воздух снежной вьюги. Он думал об Игнате, ему теперь не позавидовать. Андрей знал, что теперь начнется с ним, и пытался предположить, как себя поведет Игнат в новых условиях. "Ты заинтересовался прошлой жизнью, и тем самым, даже не представляешь, что выводишь чудовищный удар Гагтрунга на себя. В любом случае этот шаг вызывает восхищение. В любом случае это - великий почет и степень доверия Планетарного Логоса. Учитель, Владыка Тенли, помоги ему, лишь бы он не потерял Веру в Тебя."