Дверь отворилась и в комнату вошла молодая женщина. Ее темные волосы были уложены в аккуратную прическу, сама она была одета в тускло-коричневый спортивного покроя пиджак и юбку из твида.

Она вопросительно посмотрела на нас. Пуаро шагнул вперед.

– Мисс Орландер? Сожалею, что приходится беспокоить вас...особенно после того, что вам пришлось пережить накануне вечером. Наверное, все это было крайне тягостно для вас.

– Нет, скорее печально, - вяло проговорила молодая женщина. При этих словах мне внезапно пришло в голову, что случившаяся накануне драма не произвела на мисс Орландер ни малейшего впечатления, а отсутствие у нее воображения делало ее недосягаемой даже для трагедии. Она не замедлила подтвердить, что мое первоначальное предположение верно, добавив: - Прошу простить, что комната в таком состоянии. Дело в том, что наши слуги совершенно выбиты из колеи вчерашним происшествием.

– Это ведь в этой комнате вы сидели прошлым вечером, не так ли?

– Да. Мы после ужина играли в бридж, когда вдруг...

– Прошу прощения, а долго вы играли?

– Как вам сказать...
– Мисс Орландер задумалась, - Право, не знаю. Мне кажется, было что-то около десяти часов. Мы успели сыграть несколько робберов.

– А кстати, где вы сидели, мадемуазель?

– Лицом к окну. Я играла с мамой и как раз осталась без козырей. Вдруг совершенно неожиданно окно распахнулось, и мисс Сен-Клер вихрем ворвалась в комнату.

– Вы ее узнали?

– Мне показалось, что ее лицо мне знакомо.

– Она все еще у вас в доме?

– Да, но отказывается кого бы то ни было видеть. Похоже, это происшествие сильно ее потрясло.

– Думаю, она не откажется принять меня. Не будете ли вы так любезны передать ей, что я пришел по просьбе его светлости герцога?

___________

* La famille - семья

Я с немалым удовлетворением отметил, что одно упоминание особы королевского происхождения пробило броню невозмутимости мисс Орландер. Не сказав ни слова, она послушно вышла из комнаты и через минуту вернулась, чтобы передать, что мадемуазель Сен-Клер примет нас у себя в комнате.

Мы последовали за ней наверх. Спальня оказалась светлой и неожиданно просторной. На кушетке возле окна лежала молодая женщина. Приподнявшись на подушках, она обернулась и окинула нас внимательным взглядом. Необыкновенный контраст между этими двумя женщинами поразил меня с первого взгляда - тем более, что внешне они не так уж отличались друг от друга. Но, однако, какая разница! В каждом взгляде, в каждом жесте Валери Сен-Клер была драма, и какая! Казалось, романтическая дымка окутывает ее, словно волшебная вуаль. Багрово-красное домашнее платье закрывало ее до самых кончиков пальцев - то есть, оно, возможно, и было задумано, как домашнее платье, но прелесть его обладательницы придавала ему некую таинственность и своеобразное очарование, так что мне данный туалет показался похожим скорее на костюм восточной принцессы из какой-нибудь сказки.

Ее огромные черные глаза остановились на Пуаро.

– Вас прислал Поль?
– Ее голос был подстать внешности - такой теплый, глубокий, он просто завораживал.

– Да, мадемуазель. Я здесь по его просьбе...чтобы помочь вам.

– Что вы хотите знать?

– Все, что вам известно о том, что случилось прошлой ночью. Все, вы меня понимаете?

Она улыбнулась слабой, вымученной улыбкой.

– Неужели вы подумали, что я собираюсь вас обманывать? Я не такая дура, мсье Пуаро. Мне с самого начала было ясно, что в таком деле скрывать что-либо бесполезно. У этого негодяя в руках была тайна, которая касалась моего прошлого, я имею в виду человека, которого вчера убили. Он угрожал мне, и не раз. Ради Поля, ради его спокойствия, я пыталась договориться с этим мерзавцем. Не ради себя... Поймите...я не могла рисковать потерять Поля! А теперь он мертв, и мне ничто больше не угрожает. Но все равно, я его не убивала!

Пуаро с улыбкой покачал головой.

– Нет никакой необходимости говорить мне это, мадемуазель. Просто расскажите, что произошло прошлой ночью.

– Я предлагала ему деньги. Но Ридбурну, похоже, просто нравилось издеваться надо мной. И вот прошлым вечером он велел мне прийти к нему около девяти. Я знала, что он в Мон Дезир. Место это было мне довольно хорошо знакомо, я и раньше там бывала. Ридбурн сказал, чтобы я прошла через боковую дверь прямо в библиотеку, так чтобы не попасться на глаза слугам.

– Прошу прощения, мадемуазель, но неужели вы не боялись? Одна, поздно вечером...

Мне показалось, или она действительно на мгновение смешалась?

– Может быть, немного. Но, видите ли, не могла же попросить кого-нибудь проводить меня! А потом, честно говоря, я была в таком отчаянии, что просто об этом не думала. Ридбурн принял меня в библиотеке. О Боже, что за человек! Я счастлива, что его убили! Он играл со мной, как кошка с мышью и наслаждался этим. Он смеялся над моими муками. Я плакала, валялась у него в ногах...я предлагала ему все, что у меня было! Все напрасно! Потом он сообщил мне свои условия. Думаю, вы и сами догадываетесь, что ему было нужно. Я отказалась. Высказала ему все, что я о нем думаю, а потом плюнула ему в лицо. Но он только усмехнулся, словно ленивый кот. А потом...потом я замолчала. Наступила тишина, и вдруг послышался какой-то неясный звук, мне показалось, что он шел от окна, может быть, из-за портьеры. Ридбурн тоже услышал. Он повернулся, шагнул к портьерам и раздернул их. Там был какой-то человек, он скорчился, пытаясь спрятаться - отвратительное существо! Наверное, какой-то бродяга! Он ударил Ридбурна - раз...потом другой...и тот упал. Негодяй протянул ко мне руку, и я увидела, что она залита кровью. Не знаю, как мне удалось увернуться. Я выскочила в окно и побежала так, как не бегала никогда в жизни. Вдруг между деревьями замелькали огоньки, передо мной был чей-то дом. Я кинулась к нему. Шторы были подняты, и я увидела сидевших за столом людей, которые играли в бридж. Похоже, я просто ввалилась в комнату. Помню, я еще успела крикнуть: - "Убийство!" - а потом перед глазами все поплыло...

– Благодарю вас, мадемуазель. Должно быть, для вас все это было страшным потрясением. А кстати, не могли бы вы описать этого бродягу? Вы не помните, как он был одет?

– Нет...ведь все произошло очень быстро. Но я бы узнала этого человека где угодно. Его отвратительное лицо и сейчас стоит у меня перед глазами! Оно навечно врезалось мне в память!

– Еще один вопрос, мадемуазель. Вы не помните, портьеры на другом окне, том, что выходило на дорожку, ведущую к дому, тоже были опущены? Или раздвинуты?