– Лица его вы не видели?

– Нет, сэр, он ко мне все время спиной стоял.

– Ну и как он выглядел со спины?

– Ну, пальто бежевое, шляпа дорожная. Сам высокий и худой, волосы темные.

– Вы его раньше не видели?

– Да вроде нет, сэр.

– Это случайно был не мистер Каррингтон?

– Нет, сэр, навряд ли, - удивилась Джейн Мэйсон.

– Вы уверены?

– Сложен-то он был примерно как хозяин, сэр.., но мне и в голову не пришло, чтоб... Мы хозяина-то редко видим... Не знаю, сэр, может - он, может не он...

Пуаро подобрал с ковра булавку и с недовольным видом на нее уставился.

– А мог этот человек, - продолжал он после паузы, - сесть в поезд уже в Бристоле, перед тем как вы подошли к купе миссис Каррингтон.

– Да, сэр, пожалуй что, мог. Со мной в купе много народу ехало, так что я оттуда не сразу выбралась, да еще на перроне толпа была, вот я и задержалась. Но все равно они минуту или две могли успеть поговорить, никак не больше. Я-то думала, он просто из другого купе пришел.

– Очень может быть.
– И Пуаро задумался, наморщив лоб.

– А знаете, сэр, как хозяйка была одета?

– Кое о чем писали в газетах, но я больше полагаюсь на ваши слова.

– На ней была белая песцовая шапка, сэр, с белой в крапинку вуалью, и синий с ворсом костюм - такого цвета, сэр, который называют электрик <Имеется в виду ярко-синий цвет.>.

– М-да, броско, - пробурчал Пуаро.

– Вот именно, - отозвался мистер Холлидей.
– Инспектор Джепп надеется, что это поможет установить место преступления. Всякий, кто ее видел, тут же ее вспомнит.

– Precisement! <Вот именно (фр.).> Благодарю вас, мадемуазель. Горничная удалилась.

– Ну что ж!
– энергично поднялся со стула Пуаро.
– Здесь мы сделали все, что могли. Единственное, о чем я хотел бы попросить вас, мосье, это рассказать мне все - все без утайки.

– Я вам все и рассказал.

– Вы уверены?

– Абсолютно уверен.

– Тогда говорить больше не о чем. Я вынужден отказаться от расследования.

– Почему?

– Вы неискренни со мной.

– Но позвольте...

– Вы от меня что-то скрываете. После секундного замешательства Холлидей вынул из кармана лист бумаги и протянул его моему другу.

– Надо думать, вы имеете в виду это письмо, мосье Пуаро - хотя разрази меня гром, не понимаю, как вы узнали о нем!

Пуаро, улыбнувшись, развернул письмо, написанное изящным, несвойственным английской манере письма почерком, и прочел его вслух.

"Chere Madame" <Милостивая государыня (фр.).>, - гласило письмо, - С невыразимым наслаждением я жду блаженства новой встречи с Вами. После Вашего столь любезного ответа на мое письмо я едва сдерживаю нетерпение. Я не забыл те дни в Париже. Как ужасно, что завтра Вы должны уехать из Лондона. Но очень скоро, может быть, скорее, чем Вы думаете, я вновь буду иметь счастье созерцать ту, чей образ вечно царит в моем сердце.

Примите, chere Madame, уверения в моих нежных и неизменных чувствах.

Арман де Рошфор

Пуаро с поклоном вернул письмо Холлидею.

– Полагаю, мосье, вы не знали о том, что ваша дочь решила возобновить знакомство с графом де ла Рошфором?

– О да, просто как гром с ясного неба! Я это письмо нашел у нее в сумочке. Для вас, мосье Пуаро, надо думать, не секрет, что этот так называемый граф авантюрист и прохвост.

Пуаро кивнул.

– Но я хочу знать, откуда вам стало известно о существовании этого письма.

– Мосье, - улыбнулся мой друг, - я ничего не знал наверняка. Скажу только, что сыщику недостаточно уметь читать следы и распознавать по пеплу, чья это сигарета. Сыщик должен быть психологом. Я знаю, что вы не любите вашего зятя и не доверяете ему; ему выгодна смерть вашей дочери; таинственный человек в поезде, судя по описанию горничной, был на него похож. И однако же вас это не насторожило! Почему? Явно потому, что вы подозреваете кого-то другого. Отсюда следует, что вы от меня что-то скрывали.

– Вы правы, мосье Пуаро. Я не сомневался, что убийца - Руперт, пока не нашел это письмо. Оно все перевернуло. Да. Граф пишет: "...очень скоро, может быть, скорее, чем Вы думаете". Вряд ли он стал бы тянуть и дожидаться, пока вам станет известно о его появлении. Возможно, именно он находился в купе вашей дочери. Он ведь, насколько я помню, тоже высокий брюнет?

Холлидей кивнул.

– Что ж, мосье, позвольте откланяться. В Скотленд-Ярде, надо полагать, есть реестр драгоценностей?