– Допустим.

– Это аксиома. Человек - тот же зверь. наделенный лишь более мощным разумом. Только и всего. Поэтому он должен, обязан жить по законам остального мира. Однако, человек никак не может с этим согласиться, ему этого, видите ли, мало. "Человек - это звучит гордо!" - Барков презрительно рассмеялся.
– Дремучая чушь! Химера! Человек скроен из той же плоти и крови. Но вместо того, чтобы это понять и с этим смириться, он всю жизнь борется за утверждение не существующих идеалов. А всякое противодействие Зверю вызывает его раздражение и приводит к большим бедам.

Надо отдать Баркову должное - в отсутствии логики его трудно обвинить. Его концепция выглядит очень убедительно. Факт. Со временем он мог бы стать видным теоретиком дьявола.

– А как же высказывание Достоевского о том, что красота спасет мир? Вы с этим тоже не согласны?

– Категорически. Не красота спасет мир, а безусловное подчинение Зверю, его законам.

– Скучную вы нарисовали картину, Дмитрий Александрович. Но отчего вы избрали для своих, мягко говоря, экспериментов детей? В чем они провинились перед вашим зверем?

– Лишь потому, что они ещё не столкнулись с мерзостями мира, верят в особое предназначение человека. Их сознание отравлено альтруистическими бреднями. Вот потому они особенно раздражают Зверя. Они расплачиваются за заблуждения человечества в первую очередь. В финале моего фильма от рук Зверя должна была погибнуть "мадонна с младенцем", как символ той самой красоты, о которой говорил классик. Это и было бы ответом на ваш вопрос.

Я многое мог бы возразить Баркову, но делать этого не стал, так как понял - он не сможет ни понять, ни принять никаких возражений.

Пора было начинать допрос по существу. Барков с полнейшей отрешенностью на лице монотонно, но подробно и обстоятельно рассказал о всех совершенных преступлениях, с которыми читатели уже знакомы.

После того как Баркова увели, я спросил шефа:

– Что вы на это скажите, Сергей Иванович?

– Трудный случай, - задумчиво и излишне серьезно проговорил Иванов.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Мы с тобой стали свидетелем того, что может сотворить с человеком однажды брошенное неосторожное слово.

– Вы имеете в виду Туманова?

– Да. В том, что режиссер когда-то был неправ, вынося Баркову приговор, мы сами могли убедиться. Этот сукин сын не только талантлив и умен, но и, к своему несчастью, очень самолюбив. Слово "бездарь" известного режиссера сильно уязвило его самолюбие. Это и стало началом его болезни.

– Болезни? Но он совсем не выглядит психически ненормальным. Наоборот, его логике можно позавидовать.

– Маниакальный психоз. Такие люди внешне ничем от всех прочих не отличаются, но все их действия и поступки подчинены главной идее и ею оправдываются.

– А нельзя ли как-нибудь попроще?

– Какая у вас, коллега, была оценка по судебной психиатрии? насмешливо спросил Сергей Иванович.

– А что, мы и это изучали в университете? Надо же!
– сделал я удивление на лице.

– Не знаю как вы, а мы - точно. А ещё мы в вашем возрасте стеснялись своего невежества и, как могли, пытались его скрыть. А вы, похоже, им бравируете.

– Мне нечего скрывать. Андрей Говоров чист перед Богом и людьми.

– То-то и печально, - вздохнул Иванов.
– У меня создается впечатление, что каждый новый день вы начинаете с чистого листа. Это так?

– Сдаюсь, - поднял я руки. В словесной дуэли с шефом у меня не было никаких шансов.
– Так что же там с маниакальным психозом?

– С ним-то как раз все нормально, - усмехнулся Иванов, приняв мою капитуляцию как должное.
– Барков, как большинство творческих людей, был довольно впечатлительным молодым человеком и слова столь авторитетного режиссера сильно на него подействовали, выбили, если можно так выразиться, почву из под ног. Он закомплексовал. А после того, как Ирина Шахова ушла к Туманову, тот стал для него врагом номер один. Что в это время творилось с его психикой и каким образом он пришел к решению убить Туманова и Шахову, мы можем лишь предполагать. Одно несомненно - Барков был убежден, что пока жив Туманов, у него нет шансов.

– В каком смысле?

– В смысле обрести покой и уверенность в себе, вновь почувствовать себя личностью.

– Но я не совсем просматриваю связь между тем преступлением и нынешним. Для чего ему понадобился этот его зверь и вся прочая галиматья?

– Дело в том, что убийство Шаховой, Вероники Кругловой и устранение Туманова ничего не дали и не могли дать Баркову, лишь прибавили проблем.

– И что это за проблемы?

– Во-первых, он стал преступником, убийцей. Жить с осознанием этого надобны крепкие нервы. Во-вторых, это не вернуло ему спокойствие, не придало уверенности, скорее, наоборот - лишь усилили душевную депрессию. И тогда он решил доказать всему миру, но прежде всего - самому себе, что он незаурядная личность, талант, гений. Согласись - сделать это в наше время очень и очень непросто, верно?