Во время трапезы мы с боцманом продолжали следить за морем. Она продлилась минут десять. А затем, командир дал команду верхней команде обследовать состояние корпуса корабля, а механику состояние механизмов и их способность обеспечить выполнение поставленной задачи.

Обследовав отсеки катера, боцман доложил командиру: ''Корпус повреждён только над машинным отделением и имеет четырнадцать пробоин. Во всех отсеках сухо. Нос повреждений не имеет. Рулевая система в строю''.

Я доложил, что система авторулевого управления повреждений не имеет и готова к нормальной работе.

Из машинного отделения раздался голос механика старшины 1-й статьи Евдокимова: ''Товарищ старший лейтенант, для устранения повреждений по управлению моторами необходимо пятнадцать минут, и после этого можно выполнять задание''.

''Хорошо! Приступайте к ликвидации повреждений'', - ответил на доклад механика командир, и спросил: ''А как чувствуют себя раненые?''

''Раны ещё кровоточат, но они готовы к обслуживанию механизмов'', сообщил Евдокимов.

''Понятно. За работу!'', - сказал командир и поправил на шее сигнальный флаг, который он надевал на себя перед каждым выходом в море. Затем, смочил слюной средний палец на правой руке и поднял его над головой. Так он всегда точно определял направление ветра и его силу. После этой процедуры, он направился в ходовую рубку и стал у штурвала.

Радист старшина 1-й статьи Николаев доложил командиру текст полученной шифрованной радиограммы, подписанной командиром дивизиона: ''Следуйте к месту назначения!''

Через пятнадцать минут катер лёг на заданный курс и направился к месту, где сражались солдаты с наседавшими фашистами...

Мы подошли к флагманскому катеру, стоявшему у берега вместе с двумя другими торпедными катерами, и отдали якорь.

Выслушав доклад старшего лейтенанта Вакулина, и увидев наши повреждения, командир дивизиона приказал нам принять на борт несколько раненых солдат и следовать в базу Геленджик. Что мы и сделали.

Погрузили шестерых раненых солдат в торпедные желоба и стали выбирать якорь. На катере якорь выбирается вручную, и выполняют эту работу боцман и радио-электрик. Только тут, я почувствовал боль в среднем пальце на правой руке, и невозможность держать якорный трос.

Оказалось, что осколком распороло кожу вдоль пальца и он, палец, не гнется.

Отходили мы от берега самостоятельно, потому что следовать со всей группой не сможем. Всё равно отстанем... На берегу слышались, взрывы, пулемётные очереди и ''трескотня'' винтовочных выстрелов. Но снаряды и пули до стоянки наших катеров не долетали...

На обратном пути нас не атаковали самолёты врага, и мы пришли в Геленджик благополучно...

Вечером подошли буксиры и баржи. Солдат эвакуировали, а тяжёлую артиллерию, которую не смогли погрузить на суда, утопили в море.

Август 2001 г.

Последний поход лидера эсминцев ''Ташкент''

Во второй половине июня 1942 года немецкие войска безуспешно пытались сломить сопротивление героических защитников города Севастополь. Черноморский флот оказывал ощутимую помощь защитникам города, доставляя кораблями продовольствие, пополнение и боеприпасы.

Особенно успешно выполнял эту сверхтяжёлую и смертельно опасную работу лидер эскадренных миноносцев ''Ташкент'', вместе с плавучим госпиталем ''Сванетия''. Оба эти корабля обладали превосходными мореходными качествами, одинаковой скоростью, красивой обтекаемой формой, и оба построены в Италии.

На эсминце команда состояла из опытного командного состава, а механики безупречно знали вверенную им материальную часть. Особо хочу отметить матросов - артиллеристов, ведь от их меткого огня зависела жизнь корабля и идущей с ним ''Сванетии''. На ''Сванетии'' не было вооружения: ни зенитных пулемётов, ни пушек. В каждом походе в осаждённый Севастополь на переходе их атаковали торпедные катера и торпедоносная авиация немцев. С катерами успешно справлялись артиллеристы. От торпед умело уклонялся командир эсминца, а, уклонившись, начинал преследовать немцев. Обладая большей скоростью, чем немецкие катера, командир эсминца капитан 2-го ранга Ярошенко настигал их и таранил форштевнем своего корабля.

А атакующих торпедоносцев, летящих на низкой высоте, успешно научились поражать артиллеристы корабля.

И так эта пара: эсминец и транспорт - госпиталь, были последней ниточкой связывающей героический гарнизон Севастополя с большой землёй.

Однажды ''Ташкент'' поставили на профилактический осмотр и ремонт изношенных механизмов. Тогда, вместо него, в Севастополь повёл ''Сванетию'' другой эсминец.

Выйдя из Новороссийска в ночь, они прорвались через вражеские заслоны: атакующие торпедные катера и торпедоносную авиацию фашистов. Доставили в Севастополь наличный груз, приняли на борт раненых, и на следующую ночь вышли в обратный путь.

Обычно они шли не прямым курсом на Новороссийск, а сначала курсом на турецкий порт Синоп, а затем вдоль Кавказского побережья на Новороссийск.

Этот путь немцы разгадали и решили атаковать отважную пару кораблей не на выходе из Севастополя, а у Синопа. Сосредоточив более десяти торпедоносцев, они поджидали наши суда у турецкого берега и, обнаружив их, нанесли торпедный удар по ''Сванетии''. В судно попало несколько торпед, и оно стало тонуть, вместе с ранеными и членами экипажа... Тех, кто бросились в воду, ища в ней спасение, торпедоносцы принялись расстреливать из пулемётов на бреющем полёте...