«Количество переходит в качество и здесь: чисто банковское делячество и узкобанковский специализм превращаются в попытку учета широких, массовых общенародных и всемирных взаимоотношений и связей — просто потому, что МИЛЛИАРДЫ рублей (в отличие от тысяч) подводят к этому, упираются в это».

Когда-то «верные ленинцы» вывезли из России золота и ценностей на сотни миллионов золотых рублей… После всех мытарств, свойственных ворованным деньгам, они осели в Штатах и явились источником того самого «экономического чуда», явления из небытия матерого заокеанского хищника… Следователи Ежова крепко толковали с этими врагами народа, но что сумели вернуть? Крохи. А теперь…

Учет широких, массовых, общенародных, всемирных отношений и связей… Ведь это и будет новая мировая война, тихая, незаметная, она прорвется еще в истории кровавыми конфликтами и сварами, возможно — еще одной большой и кровопролитной битвой… Но основная война будет вестись в тиши кабинетов… И победит в ней тот, кто возьмет под учет наибольшее количество всемирных взаимоотношений и связей…

А для этого необходимы миллиарды! Десятки миллиардов! Сотни! Тысячи!

«Количество переходит в качество и здесь…» Ленин — гений.

Сейчас, когда поверженная Германия платит огромные репарации, было бы глупо не использовать их… К войне нужно готовиться загодя. И начинать ее первым! Больше ошибок повторять нельзя!

Сталин повернулся к финансисту:

— Товарищ Хейфиц… Как вы думаете, были члены Еврейского антифашистского комитета врагами народа?

— Да, товарищ Сталин! — без запинки ответил финансист, вскочив со стула.

— Вы уверены? А может быть, это навет? Может быть, Лаврентий организовал эту травлю намеренно?..

Хейфиц стоял вытянувшись, глядя на Вождя преданными глазами. И — молчал.

— Постарайтесь сформулировать ваш ответ. Это — важно!

— Я думаю, товарищ Сталин, члены Еврейского антифашистского комитета оказались замешанными в связях с нашими врагами!

Сталин долго и внимательно смотрел в глаза молодому человеку.

— Вы правы, товарищ Хейфиц. Советский Союз сокрушил фашизм. А Еврейский антифашистский комитет, наоборот, активизировал свою деятельность. Против кого они собирались бороться, если Гитлера больше нет? Против Сталина?

Медленно, не торопясь, вождь раскрошил новую гильзу, набил трубку.

— У меня к вам предложение, товарищ Хейфиц. Как вы смотрите на то, чтобы перейти из иностранной коллегии на другую работу?..

— Я готов работать там, где это больше всего нужно.

— Хорошо. Вы получите новое назначение. Да… — Сталин раскурил трубку. — Вы являетесь членом партии?

— Нет, товарищ Сталин.

— Почему?

Молодой человек покраснел:

— Сейчас такое время, что… — Ефим Яковлевич не стал говорить, что ждет ареста уже весь последний месяц, что…

— Время сейчас трудное. Но вы должны понять, товарищ Хейфиц, что Советская власть умеет карать врагов и предателей, но умеет и ценить преданных и умных людей. У вас есть у кого попросить рекомендацию? Обратитесь к секретарю вашей первички; думаю, он не откажет.

— Я обращусь к нему, товарищ Сталин. Но…

— Я понимаю ваши сомнения. Нужны две рекомендации. Вторую дам я.

Сталин подошел к столу, написал на бумажке несколько слов.

— Возьмите, товарищ Хейфиц. И считайте вашу будущую работу партийным поручением самой высокой пробы. Поручением Политбюро.

— Да, товарищ Сталин.

— Вот и хорошо. Да, Ефим Яковлевич… Я просил бы вас не раскрывать содержание нашей беседы никому.

— Конечно, товарищ Сталин!

— Даже если о ее содержании спросит Лаврентий… В этом случае — мы с вами никогда не встречались.

— Да, товарищ Сталин.

Хозяин нажал кнопку звонка. Появился лысый порученец.

— Доставьте товарища домой… Я знаю, вы не женаты…

— Нет, товарищ Сталин.

— А родственники?

— Они погибли в Ленинграде. В блокаду.

— Гитлеровцы принесли немало зла. Мы с вами должны поработать над тем, чтобы оградить наших сограждан от подобных повторений. — Сталин мельком глянул на стол. — Почему вы не кушали фрукты?

— Я…

— Это хорошие фрукты. — Приказал порученцу:

— Заверните их товарищу с собой. — Снова обратился к Хейфицу:

— Вы живете с соседями?

— Да.

— Угостите соседей. Им будет приятно.

— Спасибо, товарищ Сталин.

— До свидания, товарищ Хейфиц.

Ефима Яковлевича Хейфица арестовали следующей ночью.